должна была тебя отвлекать. Нам надо добраться до одного из домов там, вдалеке. Как ты думаешь, сможешь?
Сначала он настаивал на том, что они должны ехать дальше, но ни он, ни мотоцикл не были в состоянии сделать это. Так что пришлось ему сделать передышку, а она потащила его к хижине. Не без труда, но все-таки им удалось с большими предосторожностями проникнуть в дом.
Общеизвестно, что в горные хижины разрешается влезать в чрезвычайных ситуациях. Надо лишь прилично вести себя там, вот и все.
Мораган был совершенно без сил, он рухнул на кровать и лежал, пока Тува разводила огонь в очаге. Когда стало немного теплее, он сказал устало:
— Иди сюда и сядь, Тува! Давай поболтаем немного. Она послушалась, немного угрюмо, поскольку не привыкла к тому, что кто-то особо жаждет ее общества.
— Да нет, не в ногах, дурочка, — устало улыбнулся он. — Сядь так, чтобы я мог тебя видеть. А сейчас расскажи мне, в какую это безумную историю я оказался втянут.
— Да, если ты сначала расскажешь о себе.
Мораган так и сделал, и Тува, наконец, поняла, какая богатая событиями, интересная жизнь была у нее самой. Потому что его жизнь — это было скучное блуждание между работой, пивной и унылой квартирой. Любовные истории его были немногочисленны и не особо вдохновляющи, констатировала она с некоторым удовлетворением. Из его рассказов она поняла, что он тоскует по образованию и по иной среде. Нельзя сказать, чтобы он стремился достичь какого-то невиданного материального благополучия. Просто хороший человек, который позволил жизни пройти мимо. А сейчас приближался конец…
Она очнулась от этих мыслей, когда он попросил ее рассказывать, потому что полагал, что у него есть право узнать, что они собираются делать.
— Может, ты и прав, — сказала она и со вздохом выпрямилась. — Но объяснять тут что-то — это полная безнадега. Это сказка, которой примерно 800 лет. Разве просто рассказать ее за один присест?
— Сказка — для взрослых? — спросил он. — Хотя она же и реальность?
— Да, наверное, можно сказать и так. Это вечная борьба добра и зла, Мораган…
— У меня, кстати, есть и имя! Насколько я понял, вы на стороне добра.
— Безусловно! Я сама была рождена для зла, но им удалось вернуть меня на правильный путь. И не бойся, к Тенгелю Злому я никогда больше не вернусь.
— Вы пару раз упоминали это имя. Это ваш главный враг, да?
— Да, чудовище из сенного сарая, верно. В начале 12 века он испил из источника зла и обрел тем бессмертие и власть над людьми. Он прародитель Людей Льда. К сожалению!
Мораган долго лежал молча, он пытался понять и принять.
— Продолжай, — безо всякого выражения попросил он.
— Ты слишком много требуешь от меня, Мораган… Ян, я хотела сказать. Но сейчас я потребую от тебя столь же много. Я прошу, чтобы ты мне верил!
— Во всяком случае, постараюсь быть честным.
— И то хорошо.
Она уселась поудобнее. Утренний свет одерживал постепенно победу над ночью, но было еще так рано, что дорога оставалась пустынной. Она подумала, не заметил ли кто-нибудь мотоцикл, но решила, что нет. Там, где случилась авария, местность была пересеченная.
Сейчас в комнате было чудесно и тепло. Когда Мораган лежал на спине, как сейчас, его лицо разглаживалось, и он казался очень молодым. Он был привлекателен, смотреть на него было приятно. Именно поэтому она смотрела в другую сторону.
Она начала, запинаясь:
— Давным-давно, в средние века небольшие остатки монгольского народа шли на запад через тундру, они были вынуждены покинуть родные места из-за колдовства и ворожбы. Среди них был чрезвычайно злобный мальчик, настоящее дьявольское отродье. Его имя было Тан-гиль, и это означает «Рожденный под черным солнцем».
— Это и был Тенгель Злой?
— Да. На своем пути на запад он разыскал Источники жизни у самой кромки льдов и смог найти источник зла. Его может достичь только тот, у кого в характере нет ни одной доброй черты.
— И, значит, там ему обещали вечную жизнь и власть над человечеством?
— Да, хорошо, что ты не смеешься, Ян, а то мне было бы неприятно.
— Я не смеюсь.
— Ну вот, он это получил, но с условием: в каждом поколении один из его потомков должен будет служить злу. Внешность у этих людей должна была быть совершенно особая: в частности, желтые кошачьи глаза. И они должны быть наделены огромными способностями в том, что касается ворожбы и зла.
— И ты стала одной из них.
— Да.
— Бедный мой дружочек! Но что-то говорит мне, что и Халькатла так же, как и ты, пошла не по той дорожке?
— Да, — быстро ответила Тува, она не хотела углубляться в рассказ о Халькатле. Истину он должен получать по чайной ложке, иначе он будет просто не в состоянии ее воспринимать. «Дружочек»… До чего же приятно звучит!
— А ты можешь колдовать?
Неужели так необходимо задавать столько надоедливых вопросов?
— Да, могу. Можно продолжать? Спасибо! Ну так вот, остатки Людей Льда осели в горах в Норвегии, а именно, в Трённелаге, куда мы сейчас и направляемся. И юноша, Тенгель Злой, вырос в худшее создание на земле. То, что он сделал по отношению к своим современникам, настолько отвратительно, что я даже не хочу говорить об этом. Но у него был талисман, ты знаешь, что это такое, правда?
Мораган кивнул:
— Мандрагора, да, я знаю.
— И, понимаешь, в нем была такая сила, что он смог внушить Тенгелю, что времена тогда для него были не слишком подходящие. А его сын и правнук провели его еще похлеще. Он позаботился о том, чтобы Тенгель Злой погрузился в глубокий сон. Он должен был пробудиться тогда, когда время для его царствования будет более благоприятным…
— Погоди, ты что-то не то говоришь. Ты сказала «его сын и правнук». А потом ты сказала «он». Ты, наверное, хотела сказать «они»?
— Нет, я и имела в виду «он». Это был один и тот же человек. Его звали Таргенор, — сказала Тува невыразительно. — Именно Таргенор должен был снова разбудить Тенгеля Злого. Но он не стал этого делать.
Мораган поднял руку. Ему нужно было немного времени, чтобы разобраться с этим. Наконец он произнес:
— Но он же не мог лежать в глубоком сне… Где? И как долго?
— В пещерах в Постойне, в Югославии. И совсем недавно его разбудили. Флейтист в сенном сарае, этот идиот нечаянно сыграл его сигнал. И Тенгель Злой принял его облик.
Мораган глубоко вздохнул, он смотрел недоверчиво. Но
