— О, а давай-ка, знаешь что — с байкерами поедем! — перебила ее Катя. — С ними точно весело будет.
— Ты их найди сначала, своих байкеров.
— Найдем как-нибудь. Скалли попросим. Его «агенты» их точно отыщут. Из-под земли достанут.
— Из-под земли — это у нас ты специалист, — Лейка скушала ломтик селедочки и заявила: — А все-таки хорошо мы оттянулись этим летом! Будет что вспомнить!
— То ли еще будет, — пообещала Катя.
— Эй, ты о чем, подруга? — заинтересовалась Лейка. — Что это ты задумала?
— Да так, подсказали мне одну идейку…
— Какую еще идейку?
— А вот…
Тут в кармане Лейки завибрировал мобильник Ильи Всеволодовича.
— О! — удивилась Лейка. — Номер шведский. Алё?
— Нет, его нет, — ответила она по-шведски. — Да. Могу. На! Это тебя! — она протянула мобильник подруге.
— Это кто? — спросила Катя.
— Какой-то полицейский. Сначала спросил Сережкиного папашу, потом тебя.
Катя взяла телефон.
— Слушаю, — сказала она по-английски. Этот язык был ей пока привычней шведского.
— Мисс Малышева? Я звоню по поводу вашего друга, Николаи Иванов…
— Кого, простите?
— Николаи Иванов… Возможно, я не совсем правильно говорю его имя. Ваш соотечественник. Человек, которого вы обнаружили в бессознательном состоянии позавчера возле Скансена. Вы понимаете, о ком идет речь?
— Да, — Катя сообразила, что речь идет о Коле Голом.
— Есть проблема, — сообщил полицейский. — У него…
В это время дядюшка Ниссе решил произнести тост. Голос у дядюшки был преизрядной мощности, перекрывающий все прочие звуки.
— Простите, что вы сказали? — проговорила Катя.
— У вас что-то не в порядке? — осведомился полицейский. — Вы можете говорить?
— Вполне, — ответила Катя. — У нас тут маленький праздник… Презентация… Банкет.
— Так вот, — продолжал полицейский, — у вашего друга есть проблема…
Проблема, как выяснилось, состояла в том, что Коля Голый, которого поместили в шведскую больницу, несмотря на все усилия медиков, всё еще пребывал в бессознательном состоянии. Никаких перспектив на скорое выздоровление. И, что особенно печально, сумма его медицинской страховки уже не перекрывала стоимость пребывания в клинике. Но выкинуть больного, пусть даже и чужестранца, не позволяло шведское законодательство. По крайней мере Катя именно так поняла то, что сказал полицейский.
«Не может ли Катя забрать своего соотечественника?» — поинтересовался полицейский.
«Не уверена, что у меня есть такая возможность», — уклончиво ответила Катя. Но она знает, что мистер Иванов — вполне обеспеченный человек. И у него найдутся средства, чтобы оплатить лечение.
В таком случае не могла бы мисс Малышева подъехать в клинику и поговорить с финансовым директором?
Могла бы, ответила Катя.
В таком случае ее собеседник готов прислать за ней машину. По какому адресу?
— Точного адреса я не знаю, — сказала Катя. — Стремгатан, кажется. Могу выяснить. Это отель «Шератон».
— Ничего выяснять не надо, — ответил инспектор. — Где находится ваш отель, я понял.
В его голосе прибавилось уважения. Или Кате показалось?
— Когда прислать машину? Как долго продлится ваша презентация?
Катя поглядела на столы. На столах осталось немного. Тролли кушали очень хорошо, вернее, очень быстро.
— Думаю, уже через полчаса я могу уехать, — сказала она.
— Чего ему надо? — спросила Лейка, когда Катя закончила разговор.
— Коля Голый. Он всё еще в больнице. Без сознания. Надо ему помочь.
— Чем, интересно, мы можем ему помочь? — усомнилась Лейка. — Это же Швеция. Тут в больницах всё есть.
— Вот поеду и посмотрю, — сказала Катя.
— Поедем, — тут же уточнила Лейка. — Поедем все. Всё равно тут делать больше нечего. Ну эти тролли и жрать…
Глава сорок третья
Руна смерти
Тролль приходит к хирургу.
— Слышь, — говорит, — после автокатастрофы ты мне голову пришивал?
— Я, — подтверждает хирург. — Что, швы плохие?
— Нет, — отвечает тролль. — Швы хорошие. Голова не моя.
Машина, вопреки Катиным ожиданиям, была не полицейская, а самая обыкновенная. И управлял ею, как выяснилось, не полицейский, а служащий больницы.
Поехали втроем. Катя, Лейка и Карлссон. Дима тоже рвался, но его не взяли.
— Пить надо меньше, — назидательно сказала Лейка.
По дороге Карлссону стало нехорошо. Он как-то посерел и обмяк.
Даже водитель заметил, что дело неладно.
— Что с вашим другом? — спросил он у Кати.
— Болен.
— Я могу позвонить, чтобы нас встретил доктор и ему оказали помощь, — предложил водитель. — Чем он болен?
— Болезнь крови, — соврала Катя. — Очень редкая. Помощи не надо. Это приступ. Скоро пройдет.
Катя очень надеялась, что так и будет.
Однако к тому времени, когда они приехали, Карлссону легче не стало. Поэтому пришлось оставить его на скамейке в больничном парке. Кате стоило большого труда уговорить водителя, что медицинской помощи в данном случае не требуется. Это только представить, что будет, если у Карлссона, допустим, возьмут анализ крови…
В вестибюле их встретил представитель администрации. Сообщил, что больной в сознание не приходил. Но в целом состояние пациента улучшилось. То есть сначала имел место отек легких, отек мозга (если, конечно, Катя правильно поняла то, что сказал врач) и куча всяких мелких «неисправностей», но сейчас всё прошло, причем прошло удивительно быстро. Однако больной по-прежнему в коме, и энцефалограмма у него очень-очень плохая. В полицейском отчете этого нет, но специалисты полагают, что у больного, возможно, была остановка сердца. Причем достаточно длительная, чтобы мозг претерпел необратимые изменения. Не может ли госпожа Малышева внести ясность в этот вопрос?
— Нет, — ответила Катя. — Не могу. А можно нам посетить больного?
Оказалось, можно.
В палате было три койки. Две пустовали. На третьей лежал Коля. Его бритый череп успел прорасти белесой щетинкой. Борода вроде тоже отросла и выглядела неплохо. Сам Коля тоже выглядел неплохо. Дышал сам. Никакого кислорода. Но — в коме.
Катя решительно уселась на стульчик у кровати, положила руку на гладкий лоб между нашлепками датчиков.
— Что ты делаешь? — удивилась Лейка.
Катя не ответила. Закрыла глаза, попыталась прислушаться непонятно к чему…
Ничего не произошло. И ничего не привиделось.
Катя открыла глаза, посмотрела на Лейку. Лейка утирала слезы. Ей было жалко Колю.
