Кенеб увидел, что Скрипач бросает отчаянные взгляды на Калама и Бена, но те отводят глаза и выглядят такими же жалкими. Сержант медленно подошел к последнему стулу, сел. — Ну, Адъюнкт, правил тут нет, кроме тех, что я придумаю.
— Отлично. Начинайте.
Скрипач поскреб седеющую бороду и уставился на Т'амбер, сидевшую слева от Таворы, напротив Кенеба. — Это твоя Колода, — сказал он, поднимая её и бросая на стол. — В ней новые Карты.
— И что? — спросила молодая женщина.
— Просто сказал. Кто ты, во имя Худа?
Пожатие плеч. — Это важно?
Сидевший справа от Кенеба Калам хмыкнул. За ассасином, слева от Скрипача, сидела Апсалар. Бутыл был справа от сержанта, за ним Верховный Маг. "Кто здесь лишний, так это я. Где Блистиг? Нок? Темул, Нил и Нетер?"
— Последний шанс, — сказал сержант. — Мы можем разойтись…
— Начинайте, сержант.
— Бутыл, найди вина.
— Что?
— Первое правило. Вино. Каждый получает чарку. Кроме раздающего — ему достается ром. Иди искать, Бутыл.
Едва юноша встал, Скрипач поднял карты. — Игрок справа от раздающего разливает вино во время первой раздачи. — Он бросил карту рисунком вниз; она косо упала перед Быстрым Беном. — Верховный Маг получил последнюю карту. Она самая главная, но ее не откроют до конца.
Бутыл принес чарки. Поставил одну перед Адъюнктом, потом перед Т'амбер, Кенебом, Быстрым Беном, Каламом, Апсалар и Скрипачом. Последняя досталась пустому стулу, с которого он недавно встал. Затем он сходил за кувшинами вина и фаларийского рома. Скрипач поднял руку, остановив его.
Сержант быстро раздал карты, следуя порядку, в котором Бутыл расставлял чарки.
Наконец восемь карт рисунками вверх заняли свои места, и Скрипач, приказав Бутылу налить себе рома, заговорил: — Раздающий получает Солдата Высокого Дома Жизни, но это горькая радость, ибо она для него и для него одного до последнего часа. Пустой стул получает Ткача Жизни, ему нужно помыться, но никто этому не удивится. Итак, у нас две жизни в самом начале. — Скрипач подождал, пока Бутыл наливает ром. — Вот почему Калам смотрит на Свободную. Обелиск, Спящая Богиня — тебе выпала крышка, Калам, но тут уж ничего не поделаешь. — Он выпил ром и поднял кубок, помешав Бутылу разливать вино. — Апсалар получает Ассасина Высокого Дома Тени, и это не сюрприз. Другой карты ей не будет…
— То есть я выбываю? — Апсалар иронически подняла брови.
— Ты не побеждаешь и не проигрываешь. Ловко ты вмешалась. Но не возводите в моду — никто больше звука ни издаст, если не хочет поплатиться. — Он прикончил вторую чарку. — Бедный Быстрый Бен получает Губящего жизнь, ему с ним разбираться, и он падает в дыру — но не в ту дыру, о которой подумал. Теперь Т'амбер, она открывает игру своей картой. Трон. Он все время вращается. Поворотная карта…
— Что за поворотная карта? — спросил усевшийся наконец Бутыл.
— Ублюдок. Знал я, тебе нельзя доверять. Конечно, это ось. Выпей вино — теперь тебе предстоит пить ром. Хитрец, а? Теперь Кулак Кенеб. О, как интересно. Повелители Волков, тронная карта Высокого Дома Войны, и они выглядят совсем не злобными. Кулак, где прячется Гриб?
— На судне Нока, — ответил удивленный и почему-то испуганный Кенеб.
— Да, это выводит вас из игры, но вы получите еще четыре карты, ибо мы изменили курс и земля встала на два пункта на северо-востоке. Через семьдесят ударов сердца мы подойдем к скалистому побережью, корабль Нока будет ближе всех и Гриб упадет за борт. Он найдет в утесах трех друзей из пещеры, и вот их карты… — Он кинул карты на середину стола: — Венец, Скипетр, Держава. Гм… их мы игнорируем пока.
Кенеб привстал: — Упадет за борт!
— Спокойно, он же вернется. Теперь карты Адъюнкта. Дом Войны, Гвардия Мертвых. Хотя написано на ней еще что-то… Стражи Дорог? Решать вам. — Он бросил вторую карту, упавшую поперек первой. — Опонны. Так я и думал. Придется принимать решения. Будет это Толчок или Рывок? А тут что? — Карта упала посредине между Каламом и Быстрым Беном. — Глашатай Высокого Дома Смерти. Явно неактивная и просроченная. Но я вижу "Ржавую Рукавицу"…
— Что? — спросил Калам.
— Прямо передо мной. Новый напиток, только что придуманный одуревшим Бутылом. Ром и вино — пятьдесят на пятьдесят. Солдат, налей нам — да, и себе тоже, и не надо делать такое лицо.
Кенеб потер свое лицо. Он выпил всего одну чарку вина, но чувствовал себя пьяным. "Как тут жарко". Он увидел, что рядом с его картой легли четыре новых.
— Пряха Смерти, Королева Тьмы, Королева Жизни и, ого! Король-в-Цепях. Как камни поперек ручейка, не так ли? Надеетесь вскоре увидеть жену и сына, Кулак: забудьте. Она бросила вас ради благородного антанца… ох ты, это ж Эксент Хадар — клянусь, он отводил взгляд, в упор вас не видел. И вина, и наглость. Наверное, его слабый подбородок похитил ее сердце. Но погляжу на вас, сэр — вы же радуетесь! Эта рука подбрасывает нас всех, и когда вы вне игры, игра идет к выигрышу, а когда возвращаетесь — к проигрышу. Но вы выиграете, когда будете проигрывать, так что расслабьтесь.
— Ну, — пробормотал Бутыл, — надеюсь, я никогда не поставлю на один к тысяче.
— Нет, — сказал Скрипач, — тебе везет. Она играет и она берет, так что… — Еще одна карта шлепнулась перед осовевшим солдатом. — Губящий смерть. Можешь спать, Бутыл, ты сегодня сделал все что смог.
Глаза юноши тут же закрылись, он скользнул со стула, и Кенеб расслышал, как тело стукнулось о доски. Один раз.
"Вот так так. Эксент Хадар! Ты даешь, женщина!"
— Как же Калам перейдет от Глашатая Смерти к Обелиску? Поглядим. Ага, Король Высокого Дома Тени! Он в любой дыре затычка, ну разве не славно! Выглядит молодцом, вот только пот на губе. Отчего тут так душно? Руки вверх, пожалуйста.
Калам, Т'амбер, затем и Апсалар неохотно подняли руки.
— Ну, что плохо началось, то так и продолжается. Апсалар, распорядись бутылками, раз Бутыл отрубился. Эта для тебя, Т'амбер. Дева Смерти. Подходяще. Ты выходишь из игры, расслабься. Калам еще держится, но другой карты не получит, потому что она ему без надобности. Я теперь понял, кого тянут и кого толкают, и готов добавить имя в поминальный список. Теперь к разгоряченным. Быстрый получает Супругу Цепей — но он семиградец и только что спас сестру, так что все не так уж плохо. На, держи. Теперь кто остался?
Последовало молчание. Кенеб ухитрился поднять свинцовую голову, выпятив глаза на россыпь карт на столе.
— Остаемся мы с вами, сержант, — тихо сказала Тавора.
— Вы держитесь? — спросил Скрипач, хлопнув очередную чарку "Ржавой Рукавицы".
— Нет.
— Пьяны?
