— Добрый вечер, Императрица.
— Нравится вид?
Жемчуг скривил губы: — Она прибыла. Точно вовремя… для всех заинтересованных лиц.
— Ты ждешь новой встречи?
— Я много путешествовал в ее компании, Императрица.
— И?
— И… отвечая на ваш вопрос… остался равнодушным.
— Моя Адъюнкт не вызывает доверия?
— Во мне — не вызывает, Императрица. Как и в солдатах Четырнадцатой Армии. На мой взгляд.
— Но разве она хоть раз ошиблась и подвела их?
— И'Гатан…
Бесплотный голос прервал его: — Не будь дураком. Мы с тобой говорим начистоту и наедине. Случившееся в И'Гатане никто не мог бы предвидеть. Учитывая это — действия Адъюнкта Таворы были разумны и вполне достойны похвалы.
— Очень хорошо, — ответил Жемчуг, вспоминая ночь огня… далекие вопли, слышанные им из палатки… "в которую я, разгневанный и испуганный, спрятался, словно малое дитя". — Факты зависят от угла зрения, Императрица.
— Совершенно верно.
— Адъюнкт Тавора редко выходит из событий — даже случайных или благоприятных — без нового пятна на репутации. Лично я не понимаю, почему.
— Наследие Колтейна.
Жемчуг кивнул темноте. И нахмурился. "Ах, Императрица, я начинаю понимать…" — Итак, павший герой… оскоплен. Его имя стало проклятием. Его подвиги — ложью. "Нет, будь все проклято! Я видел достаточно, чтобы понимать истину!" Императрица, это не сработает.
— Почему же?
— Нет. Мы сами запачкаемся. Вера и преданность падут. Наша гордость станет грязью. Малазанская Империя останется без героев, а без героев она начнет разрушаться.
— Тебе недостает веры, Жемчуг.
— Во что же?
— В прочность цивилизации.
— То, что вы назвали "верой", Императрица, скорее походит на сознательное неведение. На отказ узнавать симптомы болезни, ибо так спокойнее. Самодовольство приводит только к слабости.
— Я могу быть всякой, — заметила Лейсин, — но только не самодовольной.
— Простите, Императрица. Я не имел в виду…
— Флот тех катамаранов, — сказала она, помедлив, — выглядит зловеще. Ты можешь ощутить текущую от них силу?
— Частично.
— Не следует ли заключить, судя по очевидности, что инородцы заключили союз с Таворой, увидев в ней нечто, чего мы не видим? Интересно, что.
— Не могу вообразить их мотивов, Императрица. Я с ними еще не встречался.
— Хотел бы, Жемчуг?
"Как я и предполагал". — Честно говоря, их мотивы мне мало интересны.
— Кажется, теперь тебе вообще мало что интересно, Жемчуг.
"И кто же донес тебе об этом?" Он молча пожал плечами.
— Флот стал на якоря, — резко сказала Императрица, подходя и становясь рядом с Когтем. Руки в перчатках легли на вытертый камень. — Только два корабля идут к причалу. Что она себе вообразила, отдав такой приказ? Еще интереснее, что адмирал Нок не стал возражать — его флаги все еще видны, команды ясны любому.
— Императрица, вся гавань не вместила бы их флот. Возможно, корабли будут подходить к причалам по мере…
— Нет.
Он замолчал. По телу тек пот.
— Ее первое действие, — прошептала Императрица, и в тоне было возбуждение — или мрачное удовлетворение.
Со стороны флюгера на крыше донесся пронзительный скрип. Жемчуг вздрогнул. "А ведь ночь безветренная…" Он посмотрел вниз, на город. На улицах много факелов. "Искры и трут. Весть о прибытии передалась из уст в уста, и все взъярились. Вернулись виканы, и толпа собирается снова.
Итак, Императрица… тебе нужно, чтобы корабли подошли ближе, чтобы надежно закрепились у причалов.
Нужно, чтобы жертвы сошли на берег. Тогда возгорится пламя".
Лейсин отвернулась. — Иди за мной.
Они шли по крытой галерее, по верхнему двору крепости. Шаги Императрицы звучали твердо, как бы нетерпеливо. В арку, между двоих неподвижных, скрывших головы под капюшонами Когтей — он чувствовал, что они открыли садки, сила бурлит между невидимых ладоней.
Длинный полутемный коридор, плиты пола местами вспучились, показывая, что некогда по замку прошла гигантская трещина. "Однажды все клятое здание рухнет в залив. И доброго пути". Разумеется, маги и инженеры уверяют, что такое стрясется минимум через полвека. "Какая жалость".
Еще переход. Императрица повела его налево — о да, это место ему знакомо. Здесь она сидела несколько лет назад, убив Императора и Танцора. "Убийство. Так ли это называется? Скорее подстрекательство и попустительство". Еще один перекошенный коридор и, наконец, двери приемной. У них стояли еще двое Когтей; левый заметил их, повернулся и открыл дверь, чтобы Императрица могла пройти, не сбавляя шага.
Жемчуг пошел за ней, а войдя в комнату — замер.
Стол в виде буквы Т, приготовленный словно для суда. Он стоял в середине. С другой стороны, напротив длинной части стола, поставили скромный трон; по бокам в креслах уже сидели двое. При появлении Лейсин они встали.
Маллик Рель.
И Корболо Дом.
Жемчуг постарался убрать с лица недовольное выражение. Перед ним, вдоль короткой части стола, были стулья. — На какой сесть, Императрица? — нерешительно спросил он.
Она села на трон и оглядела его. Тонкая бровь поднялась: — Жемчуг, я не нуждаюсь в твоем присутствии. В конце концов, ты признался, что не особо желаешь новой встречи с Адъюнктом. Избавляю тебя от этой докуки.
— Понял. Чего от меня ждут?
Сидевший слева от госпожи жрец — джисталь откашлялся. — Вам выпала тяжкая, но неотложная миссия. Требуется… организация — так это называется? Подготовка Руки, которую вы найдете у выхода. Одно умерщвление. Пьяница из завсегдатаев трактира "У Повешенного", что принадлежит Щупу. Имя: Банашар. После вернетесь в казарму и будете ждать дальнейших распоряжений.
Жемчуг не сводил взора с Императрицы, но она смотрела непроницаемо, будто дожидаясь, чтобы он сказал очевидное: "Должен ли Коготь получать приказы от джистальского жреца Маэла? От того, кто был доставлен сюда в цепях?" Он понял, что в молчании уже содержится ответ. Отвел взгляд, оглядев Корболо Дома. Мерзавец напан нацепил регалии Верховного Кулака. От выражения его наглого, надменного лица у Жемчуга зачесались руки. "Два моих излюбленных ножа срежут эту ухмылку вместе с лицом — боги, не думай так — можно погрузить лезвие в горло — может, я и успею. Или нет. В том-то и все дело. Спрятанный в комнате Коготь отбросит меня — но может, они не ждут… Не будь глупцом, Жемчуг…" Он снова взглянул в лицо Императрице и как-то понял, что она догадывается о всех его чувствах… и забавляется.
Он все колебался. Понимал, что сейчас самое время для громкого протеста. Для попытки убедить ее, что усевшимся по бокам стервятникам нужна не та, что появится в комнате очень скоро — нет, им нужен трон, который они окружили. "Лейсин, они убьют тебя. Они тебя убьют".
