поисках места, куда можно было бы бросить использованный комок табака, но ничего не нашла. Она пожала плечами и постучала по своей трубке, так что табак рассыпался по центру разбитого стола. — Но, если кто-то и может, так это ты.
— Что ты такое говоришь, Хотару-сан? — ответил охотник, качая головой. — Я не Сердце. Я даже не настолько хорош с котодамой, чтобы помешать ей причинить мне вред.
— Твоя котодама не так уж слаба, — сказала Хотару, — ты найдешь нужные слова. И, хотя ты не Сердце, у тебя хорошее сердце. Девушке не нужна твоя жалость, и уж точно не нужны молитвы. Ей нужен честный, искренний друг. Прямая стрела, которая пронзит тьму и возродит ее веру в людей. И я не знаю более прямой стрелы, чем ты, мой дорогой мальчик. — Она погладила его по щеке, как делала это раньше, и Рен внезапно почувствовал себя беспомощным. — На самом деле, — продолжила она, убирая руку, — держу пари, именно поэтому Осаму доверил ее тебе. И на этот раз я могу только согласиться со старым козлом. Как он, кстати, поживает?
— Кто? Осаму? — спросил Рен, озадаченный переменой в разговоре. — Наверное, как обычно. Все еще говорит о грядущих темных временах и бьет меня по лицу своим чертовым скипетром.
— Как он выглядит? — спросила она затем. — Стал немного толще? Он с кем-то встречается?
— Небо и земля, я не знаю, — нахмурившись, ответил Рен. — Иди и проверь его, если тебе так интересно.
— Держу пари, он стал толще, — пробормотала она себе под нос. — Теперь, что касается девушки. У меня есть несколько идей, которые могут помочь вам обоим. Назовем это тренировочным режимом. Это не решит ее проблем, но она сможет научиться немного лучше уживаться со своей ками. Правда, ей потребуется много практики. Если она будет вот так падать в обморок всего через несколько секунд, от нее не будет никакой пользы.
— Спасибо, Хотару-сан, — сказал Рен, наконец-то почувствовав, что дело сдвинулось с мертвой точки. В устах настоятельницы это прозвучало как пустяк, но он знал ее; эти идеи могли многое изменить.
— И держитесь подальше от главной дороги, — как ни в чем не бывало продолжила она. — Я слышала, что в Киото происходят какие-то волнения.
— Я запомню твои слова, — сказал Рен.
— И еще, Рен, — сказала Хотару голосом, полным материнской любви. — Будь добр. К ней и к себе. То, что ты лучше всех подходишь для этой ситуации, несправедливо. Мы знаем, что ты сделаешь все, что в твоих силах, и я доверяю тебе, как доверяет тебе этот старый козел. Но иногда всех наших сил недостаточно. Я буду каждый день молиться, чтобы было достаточно, но, если это не поможет, будь добр к себе.
— Я благодарю тебя за твои молитвы, — ответил Рен сквозь комок в горле. — И за твой мудрый совет.
— Мудрый? — обиженно спросила Хотару. — Это слово звучит так, будто я кажусь тебе такой старой. На самом деле, мой мальчик, тебе нужно научиться разговаривать с женщинами. — И после этих слов Хотару вернулась к своему плетению подношений, как будто этим вечером не произошло ничего особенного.
Глава 7
Пон-Пон
— Ты уверена? — спросил Рен, наверное, в десятый раз с тех пор, как их разбудило солнце.
— Если ты не против, — ответила Сузуме.
Сначала она не хотела встречаться с ним взглядом, и Хотару потребовался весь ее опыт, чтобы убедить девушку в том, что произошло вечером. Рен убрал осколки со стола и нашел им замену, чтобы Сузуме ничего не заметила. Это было так, как если бы они втроем просто пили чай, пока ками не пришло время оставить их в покое.
— Конечно, я не против, — ответил Рен, морщась от прикосновения пальцев Хотару к своей пояснице.
— Я не хотела проявить неуважение, Хотару-сан, — сказала девушка настоятельнице. — Я бы с удовольствием осталась здесь, с вами. Но…
— Но тебе нужно познавать мир и присматривать за этим негодяем, — кивнула Хотару. Сузуме хихикнула. Это был приятный звук. Рен был рад ему. — Я понимаю. И я бы не хотела, чтобы ты оставалась. Ты слишком красивая. Верующие больше не будут смотреть на меня.
— Это было бы для них потерей, — озорно ответил Рен.
— Не испытывай на мне свое обаяние, дитя, — пожурила его настоятельница. — Но подожди еще пять лет, и я с радостью приму твою попытку. — Она подмигнула и, взяв его за локоть, подтолкнула к лестнице у входа в храм. Со стороны двора послышались голоса первых посетителей, которые приближались. Пришло время позволить настоятельнице вернуться к своим священным обязанностям, а им отправиться в путь. — И не забудь сказать старому пердуну, что он в долгу передо мной за то, что я тебе дала, и за совет.
— Не забуду, — ответил Рен.
Сузуме махала рукой каждые несколько шагов, пока Хотару не исчезла внутри Касуга Тайся. Рен предполагал, что неловкость между ними исчезнет только через несколько ри, но было важно, чтобы исчезла. К счастью, Сузуме заговорила первой.
— Что такое между Хотару-сан и Сиракава-сама? — спросила она.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не знаю, — ответила девушка. — Похоже, она его терпеть не может, но все равно продолжает упоминать о нем в разговоре. Они соперники или что-то в этом роде?
— Ты хочешь сказать, что не поняла этого? — спросил Рен, забавляясь.
— Поняла что?
— Они женаты, — ответил Рен, испытывая огромную радость от последовавшего за этим вздоха. — Ее фамилия — Сиракава. Технически, это ее. Он взял эту фамилию, потому что вырос никем.
— Они женаты? — удивленно спросила она.
— Это немного сложно, но да, они муж и жена. И, если тебе дорога твоя жизнь, никогда, ни за что не говори ему, что ты знаешь. Он немного стесняется этого, но я думаю, что они очень любят друг друга.
— Это…
— Удивительно? — предположил Рен.
— Я собиралась сказать странно, — ответила она. — Но, думаю, теперь, когда ты упомянул об этом, в этом есть смысл.
Группа из пяти путешественников поклонилась девушке, потому что на ней была форма мико, и, не зная, что она должна была делать, Сузуме просто поклонилась им в ответ. Лес медленно просыпался, и из-за деревьев появились олени, словно приветствуя парочку. Сузуме помахала им рукой.
— Если вернешься, говори, что ничего о них не знаешь, — сказал Рен.
— Я вернусь, — ответила она. — Мы обязательно вернемся.
Это было милое мы, и Рен сказал ей, что ему это понравилось. Но сначала, объяснил он, им нужно было начать тренироваться, а перед этим купить немного саке.
— Саке? — спросила она, по-видимому,
