важнее всего было приготовить горячий шоколад для короля и принцесс. Как только ковшик подогрелся, я сунула в духовку тартинки и принялась бережно разливать шоколад в три самых изящных серебряных шоколадника, какие у нас были. Жоржетт стояла у меня за плечом. Я рявкнула — она отодвинулась и не мешала мне вспенивать шоколад деревянной сбивалкой-молинелло, поочередно в каждом шоколаднике. Я слышала, как в зале мерно тикают часы, а король и принцессы — и прочие посетители — ждут, когда наконец высочайшим гостям подадут их заказ. Но, как наставляла меня Марина с первого дня работы, я готовила не спеша, не жалея времени и усилий.
Горячий шоколад должен получиться безупречно. Так, чтобы королевское семейство захотело спасти «Шоколадное сердце» нам на счастье.
Наконец я рядком расставила три шоколадника на подносе, а рядом выстроила лучшие чашки-тремблез тончайшего расписного фарфора; они держались на блюдцах в особых подставочках — в этакой серебряной плетеной сетке.
— На вид симпатично, — сказала Жоржетт. — Ну, посмотрим, как на вкус, да? — Она снова подмигнула и взяла поднос. — Можешь полюбоваться в потайное окошко, как я единственный раз в жизни буду беседовать с лицами королевской крови! Мне ведь нужна свидетельница — подтвердить потом Дитеру, что я не вру.
Как только она скрылась в зале, я сдернула тарелку со стены и прилипла к окошку. На улице перед «Шоколадным сердцем» скопилась уже целая толпа, и все пихались и толкались, чтобы отвоевать себе местечко получше у витрины. Впервые с тех пор, как я поступила сюда, каждый столик в зале был занят, и у дверей выстроилась длинная очередь.
Жоржетт была права. Если король сделает глоток и поперхнется или закашляется, или даже просто поморщится и отставит чашку — об этом вмиг узнают все. Теперь я начала понимать людей. Не важно, что Маринин шоколад уже успело отведать и оценить по достоинству множество посетителей. Если сейчас хоть кто-то из них узнает, что королю и принцессам шоколад не понравился, то все решат, будто и им не понравился тоже.
Люди и правда стадные животные. И теперь я зависела от них.
Жоржетт подлетела к королевской семье так грациозно, будто всю жизнь вращалась в высшем обществе. С улыбкой, щебеча, поставила поднос на столик. Король пребывал в глубокой задумчивости и даже как будто не заметил, что заказ подан — он, прищурившись, рассматривал свои сплетенные на столе пальцы. Однако кронпринцесса ответила Жоржетт любезной улыбкой и что-то сказала, от чего Жоржетт вся расцвела. Увидев поднос, даже младшая принцесса оживилась, глаза у нее заблестели. Она потянулась к своей порции, я вся напряглась, но тут старшая едва заметно качнула головой, и младшая смущенно отдернула руку.
Жоржетт налила каждому из знатных гостей чашку до краев. Потом подхватила пустой поднос, отступила на шаг и замерла в ожидании. Я тоже замерла, затаив дыхание.
Кронпринцесса посмотрела на отца-короля. Тот не шелохнулся — так и изучал свои пальцы. Младшая принцесса снова потянулась к полной чашке, но опять строгий взгляд старшей — и опять рука отдернута.
Все взгляды в зале были прикованы к этому столику. Посетители застыли. Вдруг король встрепенулся и поднял взгляд. Кронпринцесса с улыбкой кивнула на его чашку.
Он сделал гримасу и склонил голову. Поднес чашку к губам и…
Входная дверь распахнулась настежь. Ворвался маленький сердитый человечек, который недавно уже побывал у нас — он еще водил пальцами по узорчатым стенам зала. А за ним влетела высокая дамочка с каштановыми волосами, та, что пыталась меня подкупить. Она скалилась в довольной улыбке, и я поняла — вот она, опасность.
— Внимание! — прогремел человечек. — Согласно личному приказу лорд-мэра, все присутствующие обязаны немедленно покинуть помещение этого шоколадного дома. Мы прибыли с инспекцией!
Я выскочила из кухни как раз в тот миг, когда половина посетителей поднялась из-за столиков и преградила мне путь. По залу пошел сердитый и недоумевающий гул голосов, но он тотчас стих, едва заговорил один-единственный гость.
— Любезнейший, — произнес король. Я встала на цыпочки, просунула нос между двумя стоящими господами и увидела, что король невозмутимо восседает за столиком. — Могу ли я осведомиться, почему это заведение нуждается в неотложной инспекции?
— Они… оно… ой! — Посланец лорд-мэра узнал короля и принцесс — и побелел. Он согнулся в поклоне. — Ваше вели…
Старшая принцесса многозначительно кашлянула.
Король покачал головой.
Жоржетт звонко сказала:
— Позвольте представить вам графа фон Рейнманна, нашего избранного клиента.
— Сударь! — Посланец выпрямился и задрожал. — Мы никак не ждали увидеть… лорд-мэр пожелал… но…
— Возможно, ваша чрезвычайно важная инспекция подождет несколько минуток? — спросила Жоржетт. — Ведь лорд-мэр наверняка предпочел бы, чтобы граф фон Рейнманн сначала отведал шоколада в свое удовольствие?
— Э-э…
Глаза у него заметались под насмешливым взглядом короля, который так и держал чашку. Младшая принцесса нетерпеливо косилась на свою, и посланец пробубнил:
— Думаю… он бы не возражал.
— Гм! — Спутница посланца оттолкнула его в сторону. Быстро оглядела комнату, заметила меня, поджала губы. — Лорд-мэр, — объявила она так громко, чтобы ее услышали даже зеваки на улице, — получил крайне, крайне тревожные сообщения о том, что в этом заведении злостно нарушаются санитарные правила, и вести были столь тревожны, что потребовали немедленного вмешательства ради блага всех посетителей. В конце концов, если в здешней кухне и правда бегают крысы, если буфет, где хранится шоколад, кишит тараканами… если за печами наросла плесень… если шоколад готовят из старого, расплавляя и разогревая снова и снова…
По залу разнеслись возгласы ужаса и возмущения. Она говорила что-то еще, но общий хор заглушал ее.
Но мне и не требовалось слышать, что она там еще плетет. Я уже проталкивалась сквозь толпу, отпихивая взрослых посетителей и свирепо рыча. Весь прежний страх испарялся с каждым шагом. Будь у меня когти, я бы сейчас разодрала оскорбительницу в клочки, прежде чем она квакнет еще хоть слово! Я была готова защитить свое логово от врага.
— Все это ложь и клевета! — Запыхавшись, я предстала перед королевским столиком. Король и принцессы поднялись, так и не притронувшись к шоколаду. Отец и старшая дочь снова напустили на себя невозмутимый вид, но младшая принцесса морщилась от нескрываемого отвращения, а чашку отодвинула от себя, будто там был яд.
— Она все напридумывала! — сообщила я гостям. — Лорд-мэр нас ненавидит. Он давно уже пытается закрыть «Шоколадное сердце». Он…
— Что ж, полагаю, теперь нам известно, почему никого не пускают в кухню. — Король вздохнул. — Какая жалость! Хотел бы я хоть разок в жизни поглядеть на настоящего мага-кулинара. Говорят, они занятные господа, совсем не то что мрачные
