мне.
— Госпожа Розмайн, вы делаете новую книжку с картинками? О чём она?
Пока я проводила весенний молебен, были напечатаны книжки с картинками об осенних богах, и теперь мастерская занималась книжками о зимних. В такой ситуации неудивительно, что детям интересно содержание следующей книги. Похоже, мой план по превращению сирот в книжных червей продвигался хорошо.
— Хе-хе. Закончив книгу о зимних богах, мы сделаем сборник историй о рыцарях. Но должна сказать, что в нём будет много текста, так что я не уверена, что вы все сможете его прочитать.
— Мы постараемся! Учить новые слова весело!
— Сборник историй о рыцарях будет основан на рассказах, которые поведали мне дети дворян. Я очень надеюсь, что когда-нибудь и вы все напишите для меня новые истории.
— Ага, мы будем практиковаться, чтобы научиться!
Было приятно видеть вокруг себя так много мотивированных взглядов. Я хотела, чтобы дети не потеряли эту любовь к книгам и когда выросли, то написали уже свои. Обучение сирот грамоте и прививание им любви к чтению — моё вложение в будущее. Надеюсь, что это позволит увеличить количество книг, которые я смогу прочитать.
* * *
И вот долгожданный день, когда мы начнём набирать текст наконец настал. Я закончила со своей утренней работой, желая поскорее приступить к набору. Мне хотелось побыстрее поесть и отправиться в мастерскую.
— Фран, днём я отправлюсь в мастерскую, а потому мне бы хотелось переодеться во что-то, что не страшно испачкать… — сказала я, когда Фран подавал мне еду.
Услышав мою просьбу, Фран обеспокоенно нахмурился.
— Госпожа Розмайн, мне очень жаль, но обычно дочери герцога не выполняют работу сами, а потому у вас нет одежды, которую не страшно испачкать.
— А-а? Но если я останусь в этом, то на одежду могут попасть чернила. Разве это не доставит проблем? — спросила я, сжав рукава белых одежд.
Будет нехорошо, если на белых одеждах останутся пятна от чернил, и я не думала, что для главы храма было приемлемым ходить в грязной одежде.
— В покоях директора приюта осталась одежда, которую вы носили, когда ещё были священницей-ученицей. Почему бы вам не надеть её? Только, пожалуйста, переоденьтесь в покоях директора. В конце концов, вам не полагается носить в храме что-то кроме ваших белых одежд.
В шкафу моей комнаты хранились только белые одежды главы храма и одежда, подходящая для приёмной дочери герцога. Пусть я и много раз приходила в покои директора приюта с тех пор, как стала главой храма, но, поскольку мне не разрешали самостоятельно открывать шкафы, я не знала, что моя старая одежда по-прежнему хранится там. Я полагала, что от неё избавились, чтобы скрыть, что раньше я была простолюдинкой.
— Значит моя старая одежда всё ещё там… Большое спасибо, Фран.
* * *
Чтобы переодеться во что-нибудь подходящее из того, что я носила, когда была Майн, я вместе с Моникой и Дамуэлем направилась в покои директора приюта. Среди хранящейся в шкафу одежды я нашла форму ученицы компании «Гилбе́рта». Когда я ее увидела, у меня аж сердечко сжалось от ностальгии.
— Я переоденусь в эту. В конце концов, это единственная одежда без широких рукавов.
Моника посмотрела на мой выбор и кивнула.
— Безусловно, этот наряд лучше всего подходит для работы.
Просовывая руки в рукава, я ощутила ещё бо́льшую ностальгию. Одежда оказалась немного тесноватой, но её вполне можно было носить. К тому же тот факт, что одежда стала мала, означал, что я немного подросла. И в то же время, это свидетельствовало, я уже не та Майн, которой была раньше, и это немного печалило.
К моменту, как я закончила переодеваться, пришёл успевший пообедать Гил.
— Моника, я пойду в мастерскую вместе с Гилом, поэтому, пожалуйста, помоги пока Вильме. Полагаю, сейчас она довольно занята из-за работы над иллюстрацией, которую я ей поручила.
— Поняла. Пожалуйста, оставьте это мне.
Отправив Монику в приют, я направилась в мастерскую вместе с Гилом и Дамуэлем.
— Я отправил всех на улицу, так что, если хотите, вы можете вести себя более непринуждённо, набирая текст, — сказал мне Гил, гордо выпятив грудь.
Чтобы я могла самостоятельно поработать в мастерской, Фриц отвёл всех в лес. А поскольку этой весной они впервые должны были заняться изготовлением бумаги, все ушли переполненные энтузиазмом.
Дамуэль, будучи втянутым во всё это, слегка улыбнулся.
— Я бы предпочел, чтобы вы всё же не сильно увлекались.
— Поскольку речь идёт о книгах, вам понадобится помощь богини мудрости Местионоры, чтобы сдержать энтузиазм госпожи Розмайн. По силам ли вам это, господин Дамуэль? — спросил Гил, давая понять, что сам он не знает, как можно меня контролировать.
Я не собиралась позволять чему-либо встать между мной и печатным станком, и похоже Гил понимал это так же хорошо, как и Лутц.
— Вот как. В таком случае, я попробую помолиться богине мудрости Местионоре, — сказал Дамуэль, потеряв надежду как-либо сдержать меня и решив попросить помощи у богини.
Пока я размышляла о том, что если мы будем молиться Местионоре, то заодно надо бы помолиться и о развитии полиграфии, мы прибыли в мастерскую. Заметив, что Лутц уже готовил необходимые инструменты, я сообщила ему о нашем прибытии.
— Лутц, мы пришли.
— Майн?! — выкрикнул Лутц, широко распахнув глаза. Затем он хлопнул себя по щеке и замотал головой. — Ох, прости. Я ошибся.
Поняв, что он удивился, увидев меня в одежде ученицы, я крутанулась на месте, позируя.
— Что думаешь, Лутц? Разве не навевает воспоминания?
— Твой наряд больше сбивает с толку, чем навевает воспоминания. Я даже твоё имя перепутал. В следующий раз надень что-нибудь другое, — ответил он, насу́пившись.
— Это была единственная одежда, рукава которой подходят для работы. Смирись, — ответила я, направившись к столу для набора.
Я выдвинула ящик, в котором хранился нижний регистр,
