господин Тюфяков свою фамилию более чем оправдывал. А вот кто додумался дочку назвать Сильвией… конечно, сейчас повальная мода на необычные имена, и в песочницах сплошь и рядом лепят куличики Инессы, Изольды и Луналики, но вроде бы поветрие это началось не так давно. А Сильвии, судя по документам, было двадцать пять лет.
Я тихонько вздохнула, вспоминая свои тридцать девять со здоровенным хвостиком, и решила не ёрничать. Может, это во мне зависть говорит? У этой мадам какой-никакой, а был муж. И вряд ли дальше одна останется долго, с такими-то внешними данными.
Впрочем, когда каждый день наблюдаешь за крушением чужого брака, как это делала я, невольно начинаешь скептически относиться к этому институту. Да и статистика браков и разводов сама за себя говорит. Так что давно я не верила в «жили долго и счастливо».
Вот и сегодняшняя парочка — цапается у меня в кабинете уже битый час. А ведь у меня с утра жутко болит голова! Прямо-таки ввинчивается в висок, раскалывает череп.
Я потёрла лоб, жалея, что не могу расстегнуть тугие верхние пуговицы строгой белой рубашки под чёрным костюмом. Юбка — не выше колен. Каблук — не выше пяти сантиметров. Минимум косметики. Волосы — в строгий пучок. Старшие коллеги мне ещё когда-то советовали мой природный цвет прятать, медовое золото. Перекраситься в брюнетку. Мол, в профессии и так к женщинам скептично, а про блондинок и вовсе стереотип, что они все глупенькие и легкомысленные. Но у меня рука не поднялась. Мне хотелось оставить хоть что-то от себя, такой, какая я есть. Какой была когда-то, в юности, когда ещё не разучилась мечтать и ждала от мира чего-то… чудесного.
Иногда, придя домой часов в одиннадцать вечера, после двух с половиной часов толкотни в пригородной электричке и метро, я скидывала туфли, едва сдерживая стон облегчения, раздевалась и вставала перед зеркалом. Распускала волосы, позволяла им свободно падать ниже плеч, завиваясь в кудри после долгого пребывания в пучке, улыбалась себе в отражении, пересиливая смертельную усталость. Вспоминала, какой я была двадцать лет назад, когда училась в институте. Искала, что же осталось от той девчонки, искала её в улыбке, в чертах лицах…
Да, она всё ещё была там.
Но у неё теперь были усталые глаза и циничная улыбка.
Наверное, когда я отрежу волосы, это будет означать, что я сдалась. И навсегда похоронила ту наивную девчонку, которая верила, что у неё впереди вся жизнь, и непременно встретится настоящая любовь, как в книгах и фильмах. А ещё у неё обязательно будет свой дом и целая куча детишек. Потому что, когда любишь — это же так обычно бывает?
Когда мой первый парень после четырёх лет встречаний предложил съехаться, но «без обязательств», потому что к браку и детям он ещё не готов, я долго плакала, но мне хватило ума понять, что меня хотят использовать как бесплатную домработницу и способ меньше платить за аренду квартиры. Порвала отношения и полгода пыталась залечить разбитое сердце.
С первой работы мне пришлось уволиться, потому что женатый босс решил, что я идеально подхожу на роль любовницы. На работе оно как-то удобнее, ходить далеко не надо, не надо оправдываться перед ревнивой супругой, где ты — сказал «на работе», и вроде как не соврал.
Я долго искала новую работу, наконец нашла — меня взяли стажеркой в крутое адвокатское бюро, с испытательным сроком. Пахала как проклятая, света белого не видела, так хотела в постоянный штат. Сняла однушку в ближнем Подмосковье — далеко до работы, но на большее денег не хватило.
Мои вторые отношения закончились тем, что Игорёк изменил мне прямо в постели моей собственной квартиры, а когда я их застукала с той девицей, меня же и обвинил. Мол, только работа на уме, не уделяла ему внимания.
Сжала зубы, пережила, стала работать ещё больше.
Попала в штат.
Со съемной переехала в ипотечную. Родители к тому времени уже умерли, и я осталась одна на всём белом свете. Я была у них единственным ребёнком, родили меня поздно. Немногочисленные родственники — рассеяны кто где, мы с ними никогда особо не общались. Положиться было не на кого, выживать я должна была одна. Продажи старого родительского домика в СНТ, который со всех сторон теснили башни новостроек, едва хватило на первоначальный взнос по ипотеке.
Несколько лет подряд мне было не до свиданий вообще.
Думала, никогда больше не полюблю. Но меня угораздило нарушить все и всячески нормы профессиональной этики и втрескаться в собственного клиента.
Вадим был потрясающе хорош собой. Ухаживал так, что я чувствовала себя лучшей женщиной на земле. Дарил обалденные букеты. Я подумала — вот оно! Судьба наконец-то вознаграждает меня за все мучения. Мой одурманенный гормонами мозг даже не обратил внимания, что именно рассказывала про него женщина, с которой он разводился. Думала, в ней обида говорит — ну кто, скажите мне, хорошо отзывается о бывших?
Оказался банальным альфонсом. Оставил меня с засохшими букетами и кредитами. Хорошо, букет был цветов, а не венерических заболеваний.
Это надломило.
Я сама не поняла, в какой момент это произошло.
— …Ольга Дмитриевна, вы вообще меня слушаете? — истерично-требовательный голос господина Тюфякова ворвался в мои размышления, и я поморщилась от новой волны боли в висках.
— Зачем вообще жениться, если не любите человека? — заторможенно спросила я. — Потому что, если любишь, ведь не будешь изменять.
Сама не знаю, почему так сказала.
Это было непрофессионально, глупо и вообще на меня не похоже.
Оба Тюфяковых, и муж и жена, воззрились на меня в неподдельном изумлении.
— Бабы выходят замуж, чтоб своё материальное положение улучшить, ясно же! — раздражённо отозвался, наконец, Тюфяков. — А вот мужикам это всё зачем, ума не приложу. Лично я больше в этот капкан не ногой!
А вот Сильвия смотрела на меня задумчиво и ничего не говорила.
Мы встретились взглядами.
И я вздрогнула.
Её глаза мигнули, и на секунду — на какую-то долю секунды мне показалось… что в них вытянутый, как у змеи, зрачок. Вот как в передачах по Рен-ТВ про всяких рептилоидов показывают!
Я тряхнула головой, и наваждение спало.
Так. Похоже, спать надо больше. Я в последнее время явно перерабатываю, раз всякое мерещится.
Я постаралась сменить тему и увлечь Тюфяковым обсуждением того, как именно они собираются делить свой автопарк из иномарок, в котором было, увы, нечетное количество машин. Постаралась добавить в голос искреннего сочувствия, хотя это было и непросто.
С делением собачки породы мальитипу,
