того, что смог парировать прямой удар мечом и ответить быстрым уколом в горло. Он, конечно, отклонился, но впервые за всё время тренировки он замолчал на секунду.
— Лучше, — наконец произнёс он, и в его голосе, сквозь привычную сдержанность, пробилась тончайшая нота одобрения. — Ты учишься не только повторять, но и думать.
На пятый день, когда я снова встал с земли после того, как «Покров Тени» вправил мне вывихнутую ногу, он не напал снова. Он просто стоял и смотрел на меня, взгляд его светил-глаз скользнул по «Огненному Вздоху», мирно покоившемуся в ножнах.
— Почему ты всегда пытаешься разрушить направленные в тебя энергетические атаки своим клинком?
Я, превозмогая ноющую боль, пожал плечами.
— А что с ними ещё делать? Принимать на тело?
— Видимо, Юнь Ли тебя этому ещё не обучала, — задумчиво произнёс он. В его ровном голосе звучала лёгкая досада, словно у мастера, видящего, как ученик использует алмазный резец, чтобы колоть орехи. — Мечник, конечно, может разрубить всё, потратив большое количество энергии, в то время как мастер энергетических атак, в свою очередь, просто соберёт две половинки своей атаки без потери энергии.
Он поднял руку. Между его пальцами возникло тонкое, почти невидимое волокно сияющей энергии, тут же свернувшееся в тугую, гудящую петлю, похожую на аркан из молний.
— Это «Хлыст Пустоты». Стандартная атакующая техника разума. Попробуй защититься мечом.
Я мгновенно выхватил «Огненный Вздох». Багровые прожилки вспыхнули, предчувствуя бой. Хлыст, извиваясь, помчался ко мне со скоростью атакующей змеи. Я встретил его диагональным рубящим ударом — «Рассекающий Горизонт»!
И произошло то, о чём предупреждал Император. Лезвие прошло сквозь сияющий шнур, разрезало его пополам, но он тут же соединился вновь. Сразу же внутри моей головы вспыхнула острая, режущая боль, будто кто-то провёл раскалённой иглой прямо по моему мозгу.
— Видишь? — голос Е Фаня был спокоен. — Ты рубил форму, а не суть. Энергия — это не камень. Это река. Ты можешь построить против неё плотину, истратив уйму сил, а она найдёт щель. Иногда проще изменить её русло.
— Как мечом изменить русло? — выдохнул я, тряся головой, чтобы прогнать остаточную боль.
— Перестань думать о мече только как о лезвии. Даже на клинке есть плоская сторона. А кроме того, в нём есть рукоятка, гарда и навершие. Это всё можно и нужно использовать. Ты должен не рубить поток, а коснуться его. Принять его импульс и, не вступая в прямое противоборство, мягко направить в сторону.
Он снова сделал едва заметное движение. Хлыст атаковал снова, теперь целясь в ноги.
— Не руби! Касайся! Веди его!
Инстинкт снова заставил меня замахнуться для удара, но я сдержался. Вместо этого я выставил «Огненный Вздох» почти параллельно траектории атаки, не для удара, а для парирования.
Клинок дрогнул, когда хлыст коснулся его. Это было странное ощущение — не удар, а мощный, упругий напор, как от сильного течения. Моё собственное пламя на лезвии взревело, вступая в конфликт с чужеродной силой. Я почувствовал, как моя Ци яростно сопротивляется, пытаясь отбросить атаку, и это стоило мне огромных затрат. Хлыст, однако, отклонился, чиркнув по камню рядом и оставив дымящуюся борозду.
— Слишком грубо, — сказал Е Фань. — Ты всё ещё борешься. Ослабь хватку и позволь клинку стать продолжением потока, а не его преградой.
Это казалось противоестественным. Расслабиться, когда на тебя несётся убийственная энергия? Но иного выбора не было. Когда хлыст атаковал в третий раз, я сделал глубокий вдох и просто подставил клинок, позволив его острию встретить поток. И в момент касания, вместо того, чтобы давить, я совершил им едва заметное, плавное круговое движение, словно наматывал невидимую нить на кончик меча.
И произошло чудо. Сияющий шнур не отскочил и не проскользнул. Он последовал за движением клинка, обвил его на мгновение, а затем, потеряв силу и направление, растаял в воздухе с тихим шипением. Моя Ци почти не потратилась. Было лишь лёгкое чувство тепла и покалывания в пальцах.
Я замер, глядя на свой меч. «Огненный Вздох» тихо гудел, и его багровый свет пульсировал ровно, не буйствуя, как раньше.
— Да, — произнёс Е Фань, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Ты постиг основу техники «Танец Клинка». Почувствовал разницу между грубым отпором и утончённым направлением. Теперь — закрепи.
Последующие часы превратились в изнурительный, но прекрасный танец. Он атаковал хлыстами, сферами сжатого огня, ледяными иглами, волнами дробящей звуковой энергии, а я учился.
Сначала получалось плохо. Иногда слишком напрягался, и атака взрывалась у клинка, отбрасывая меня, иногда прикладывал слишком мало сил, и энергия проходила сквозь защиту, оставляя ожоги на теле. Но «Покров Тени» и моё упрямство работали без устали.
Я научился чувствовать мечом «тяжесть» чужой энергии ещё до соприкосновения. Император показал несколько приёмов с техникой «Танец Клинка»: короткое, отводящее касание для молниеносных атак; широкое, круговое движение, чтобы поймать и развеять мощный заряд; едва заметное дрожание клинка, чтобы рассеять сгусток ядовитой Ци, не дав ей сцепиться с моей.
— Недурно, — произнёс он через сутки после того, как я развернул его же огненную сферу обратно в него. — Мой оружейник, Лян Чжань, говорил, что истинный мечник дружит не только со своим клинком, но и с клинком противника. Ты начинаешь дружить с самой их силой.
В его голосе, обычно полном лишь холодной оценки, прозвучала ностальгия. Он начал оживать, эти уроки будили в нём память не только об империи, но и о людях, с которыми он её строил и защищал.
На седьмой день, когда я смог парировать и отправить в небо целый веер из десятков ледяных игл одним широким, сметающим движением «Огненного Вздоха», он опустил руку.
— Достаточно. Ты уловил суть. Остальное — шлифовка в настоящем бою. Запомни: твой меч — это не только разрушитель. Он — всё, что ты в него вложишь. Щит, зеркало, проводник и ещё сотни вариантов.
Он вернулся на свой трон и сел, задумчиво подперев подбородок кулаком.
— Во время тренировки я прочитал твой разум. Ты будешь сильным. Возможно, даже очень сильным. Но ты один, — в его голосе прозвучала горечь. — Один воин, даже выдающийся, не поднимет род. Не вернёт ему славу. Нужен фундамент. Клан. Семья.
Я замер, предчувствуя, к чему он ведёт.
— Твоя мать. Её дух не сломлен, хотя жизнь пыталась это сделать. Она ещё не слишком стара, из неё может выйти хороший практик.
