Мы дошли до машины, я развернулась и прижалась спиной к водительской дверце, готовясь с ним поспорить.
— Я сама способна принимать решения.
— Не сомневаюсь. — Майкл постучал кулаком по крыше джипа. — Но я не из-за этого за тобой побежал. Я хотел спросить… насколько… какой у тебя опыт с парнями?
Я замерла, связка ключей тяжело ударила по ладони. Склонив голову, я пристально смотрела на него:
— Что?
Майкл уставился и землю, активно жестикулируя, пока подбирал нужные слова:
— Я… м-м-м… не в этом смысле, то есть не про физическую близость…
Я не собиралась признаваться, что ближе нашего с ним несостоявшегося поцелуя у забора у меня ничего и не было. И не думаю, чтобы его заинтересовали кошмарные игры в бутылочку в средней школе. Осознав, что я так и стою с поднятой рукой, я ее опустила, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не использовать ключи как кастет.
— Мне это не послышалось?
— Я лишь хотел сказать… Я понимаю, что Калеб может казаться очень… обаятельным. — Майкл сказал это так, словно слова горчили. — Хоть мы с ним и спорим, он мой лучший друг, но…
— Но? — переспросила я.
— Он очень… что касается девушек… они иногда не очень хорошо… — Майкл сделал шаг назад и спрятал руки в карманы. — Забудь. Я не имею права говорить тебе, с кем встречаться, а с кем нет. Прости.
— Я ни с кем не встречаюсь. Уж не знаю, что ты подумал, когда увидел нас, но мы просто разговаривали. — Меня разрывало на части: с одной стороны, мне было приятно, что Майклу не все равно, а с другой — я злилась, что он лезет не в свое дело. — У нас с Калебом много общего. И мы разговаривали. И все.
— Понимаю. — Складки на лбу Майкла стали глубже. — Просто… Когда дело касается противоположного пола, Калеб не всегда головой думает.
— А кто-то из подростков думает головой?
Мне всегда говорили, что у ребят все мысли в другой части тела. Ну и денек выдался. Поругалась с братом, познакомилась с пьяным Калебом, потом мы рассказали Кэт о наших планах, а теперь… обсуждаем мою несуществующую половую жизнь?
Я чертовски от всего этого устала.
Но Майкл пристально посмотрел на меня:
— Я лишь хочу предупредить, что он… мутит с девчонками без разбору. Я не хочу, чтобы тебе потом было больно.
У меня вдруг резко разболелась голова, казалось, что черепушка сейчас расколется и мозг вывалится на асфальт.
— Спасибо, — ответила я, — запомню на случай, если мы с Калебом замутим.
— Нет, погоди… ты не так все поняла. Эмерсон, подожди!
Но я молча села в машину и, хлопнув дверью, заблокировала ее, а потом завела двигатель. Резко сорвавшись с места, я заметила полное ужаса лицо Майкла.
Голова разболелась так, что скрутило живот. Мне хотелось в постель. И полной темноты.
И шоколаду.
Я с трудом поднялась по лестнице, открыла дверь и поняла, что дома никого нет. Слава тебе, Господи! Я схватила бутылку с водой, болеутоляющие и шоколадку из заначки Дрю и заметила, что всего лишь восемь. Можно и баиньки ложиться.
Если тебе семь лет.
Но мне было все равно. Я думала лишь о том, насколько мне повезло, что список сегодняшних поражений не пополнится очередным спором с братцем. Я оставила ключи Дрю на столе, написала записку, что слишком устала и уже ложусь спать. Чтобы хоть как-то успокоиться, я надолго закрылась в душе, а потом надела белье и нежную, как шелк, майку Томаса.
Проверив, закрыты ли окна, я упала в кровать. Мне не хотелось, чтобы Майкл, вернувшись домой, попытался вызвать меня на разговор. Я выключила свет, забралась под одеяло с головой и закрыла глаза в надежде, что сон придет, повинуясь моему желанию.
Недовольно ворча, я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Может быть, выкидывать мысли из головы по одной окажется так же эффективно, как считать овец. Надо заставить их перепрыгивать через забор и прочь из моей головы.
Калеб действительно был настолько неразборчив в связях, как пытался убедить меня Майкл? Во время нашего разговора он казался очень искренним. Я не думала, что Калеб сможет рассказать любой незнакомке то, чем поделился со мной, особенно о родителях. Да, он, наверное, со мной заигрывал, но, думаю, в целом он был искренен. До тех пор, пока ему не позвонила девчонка с губками бантиком. Когда он ответил, у него на лбу буквально высветилось слово «игрок».
Плюс разговор с Майком…
Я положила подушку на голову и завопила.
— Эмерсон!
Прозвучало мое имя громко и прямо у самого уха. Крик застрял в горле, я подскочила, прижимая подушку к груди, и резко повернула голову на звук. И лишь через пару секунд я разглядела стоящий рядом с моей кроватью силуэт, а когда разглядела, мне снова захотелось кричать.
Джек.
— Только не это, — отчаянно промычала я, как можно плотнее сжимая глаза.
Через некоторое время я их медленно открыла, надеясь, что он исчез.
Не повезло.
— Ты в порядке?
Я вздохнула.
— Нашла своего молодого человека? Ответы на вопросы, которые ты искала?
— Своего молодого человека? Ах да, нашла, — проворчала я. — И как будто с одним дураком проблем было мало, я еще и его лучшего друга встретила.
— Дай угадаю, — сказал Джек, сочувственно улыбаясь. — Они теперь за тебя сражаются?
— Да. Нет! Не знаю. — Я уткнулась лицом в подушку и сдавленно проговорила: — Они начали… ну, вроде соперничать, только это совершенно ни к чему. Я бы просто хотела оказаться с ними в одной комнате, и… и…
— Что?
— Ударить их головами друг о друга так, чтобы они сознание потеряли.
Джек засмеялся льстивым гортанным смехом:
— Ну уж ладно. Ты наверняка привыкла к тому, что ребята за тебя дерутся.
— Вовсе нет, — сказала я, но его слова решила приберечь, как конфетку, чтобы достать впоследствии и насладиться. — Откуда ты взялся? Я думала, ты навсегда пропал.
Джек перестал смеяться, и тишина в комнате стала почти невыносимой.
— Я тебя вчера искала. Где ты был? Хотя забудь.
Я села, убрала с лица волосы. Глаза у Джека были все такого же странного голубого оттенка, разве что, может, чуть посветлее, и казалось, что он видел меня насквозь. Волосы тоже стали светлее. Я прижала к себе подушку, болезненно осознав, что я почти голая.
— Ты кто такой?
— Странный вопрос.
— Нормальный. — Я повыше натянула одеяло. — Когда я трогаю рябчиков, они пропадают. А ты нет.
— Кто такие рябчики? — поинтересовался Джек, с изумлением глядя на меня.
— Рябчик ты. Как я полагаю. — Я раздраженно покачала головой.
