Как ни странно, Солермо эл’Азарис в своей резиденции отсутствовал. Мне сообщили, что король только-только покинул выставку, убедившись, что ее работа возобновилась, и все еще был в пути. Нам это оказалось на руку. Вернувшись в свои покои, я оставил личину Великого Дознавателя и, убедившись, что свидетелей нет, появился во дворце уже как Шадал эл’Харэн.
Когда король вернулся, он сразу же созвал экстренное совещание кабинета министров, и исполняющий обязанности главы тайной службы оказался одним из первых явившихся. Помимо пары десятков чиновников высшего звена прибыли главы всех родов войск в порядке убывания значимости: премьер-лорд Адмиралтейства Морэнваль эл’Гахарон, главнокомандующий сухопутными войсками граф де Фалоран, главнокомандующий воздушными силами Тирче Вархас. Тэнкрис, человек и авиак.
Король был несколько взвинчен и то и дело начинал говорить о себе в третьем лице, что немного раздражало. Солермо эл’Азарис довел до присутствовавших информацию о похищении Инчиваля эл’Файенфаса и перечислил ряд мер, которые должны были принять государственные службы, чтобы развернуть широкомасштабную поисковую операцию в нынешних условиях. Все это являлось пустой болтовней, мерами ради мер. Никаких следов, никакого понимания о способе похищения, никакого понятия о личности похитителя. Нельзя найти то, что растворилось в воздухе, особенно когда город переполнен разумными со всего света.
Дав высказаться различным министрам, я попросил слова.
– В связи с последними событиями, зеньоры, тан Великий Дознаватель возложил на меня миссию сообщить первым лицам Арбализеи, что мы готовы ввести в городе военное положение.
Эффект получился как от разорвавшейся в замкнутом пространстве бомбы. Чиновники принялись кудахтать словно куры при виде лиса. Громче всех разорялся граф де Фалоран. Этот рослый статный мужчина позволил себе поведение истеричной старой девы, в то время как его смазливый пухлоротый адъютант сверлил меня взглядом холодной ярости.
– Мы уверены, что зеньор эл’Харэн несколько торопит события. – Голос короля перекрыл общее возмущение. – Военное положение означает срыв выставки, что никак невозможно.
– К сожалению, мы должны пойти на такие меры, ваше величество.
– Но это втопчет международную репутацию нашей страны в грязь прямо перед началом переговоров с Винтеррейком. Мы потеряем престиж и окажемся в заведомо более уязвимом положении.
– Прискорбно признавать такое, но мы не имеем права поступить иначе. Ведущий военный ученый Мескии похищен, ваше величество, в голове этого тана столько секретов, что поиск спустя рукава равносилен самоубийству для империи. Ваше желание помочь похвально, однако с моими урезанными полномочиями поиски займут прорву времени и результатов не дадут.
Так и шло до самого конца. Я гнул свою линию, избегая резкого тона и ультиматумов, а мне пытались доказать, что я не прав и что меры, которые выбрала мескийская сторона, чересчур радикальны. Открыто рубить мою инициативу не смели, ибо за Шадалом эл’Харэном стояла вся империя. В конце второго часа заседания, когда все доводы оказались исчерпаны, все арбализейские чиновники вымотаны, а я, как вежливый попугай, продолжал твердить одно и то же, решено было сделать паузу и продолжить на следующий день.
Шадал эл’Харэн покинул дворец, а вот Бриан эл’Мориа так и оставался у себя. Чтобы сохранить эту видимость, мне не пришлось вновь проделывать утомительный трюк, рискуя быть раскрытым. В образе Шадала я вошел в покои Великого Дознавателя, после чего один из гомункулов их в том же образе покинул, благо у нас еще оставались запасные маски.
Заняв место Великого Дознавателя, я стал ждать, и не зря. Вечером мне нанес визит секретарь короля, сообщивший, что его величество просит о приватной встрече.
– Как вы и предсказывали, хозяин.
– Это было несложно. Он буквально одержим этой выставкой и готов без ножа себя резать, лишь бы мы не запороли такой яркий и грандиозный проект. Идем, Себастина.
В преддверии королевского кабинета под стеной замер уже знакомый кавалер. Прямо передо мной раскрылись двери, и появилась леди Адалинда в своем неизменном наряде скорбящей вдовы.
– Входите, мой тан, но будьте аккуратны, этот день ужасно вымотал его величество.
Я прошел внутрь, а Себастина остановилась на пороге. У нас с ней был небольшой план: моя горничная получила указание постараться войти в кабинет, чтобы проверить действенность пресловутого барьера. Как видно, дракулину он останавливал не хуже, чем ташшаров.
– Подожди снаружи.
Днем я изрядно вымотал короля, но вечером он выглядел много более уставшим, чем мне запомнилось. Это выражалось и в позе, и в более бледном лице, и в эмоциональном фоне. Ему было тяжело.
– Побеседуем как два правителя, тан эл’Мориа?
– Лучше воздержимся. Когда я беседую как правитель… нет, скорее как политик, меня тянет брехать через каждое слово.
Он с усилием улыбнулся, показывая, что понял эту грубую шутку.
– Тогда как тэнкрисы чести.
Здесь я тоже мог внести поправку, но решил, что это будет неуместно.
– Инициатива, озвученная вашим ставленником, исходила от вас, тан?
– Это так.
– Вы считаете эти меры необходимыми?
– Нелишними.
– Думаете, что они помогут в поиске пропавшего эл’Файенфаса?
– С ними больше шансов, чем без них.
– Или вы просто хотите выдавить из меня информацию касательно лаборатории?
– Не без этого. Я как старая сплетница, ваше величество, хочу все и про всех знать. У меня даже есть оправдание – специфика службы.
– Но это государственная тайна.
– Жаль, жаль, да помочь нечем, ваше величество. Моему протеже обещали все полномочия, а дали урезанные, не снабдили всей полнотой информации. Мы, Имперра, не привыкли так работать.
– В том моей вины нет. Тайная служба много десятилетий управлялась дядей Хайрамом, и за это время он полностью приспособил ее под себя. Организация стала частью его самого и клана викарнов, которые были ему вместо семьи. Не надо, однако, обращаться ко мне, если саблезубые показывают норов, я никогда ими не владел.
– Разве возможно такое, чтобы что-то в стране не было подвластно правителю?
Король состроил кислую мину.
– Здесь не Меския, у нас более либеральные взгляды на то, как должен быть устроен мир. К тому же, если вы знаете, откуда явились викарны и каков их нрав, должны понимать, как трудно управляться с такими существами.
– Понимаю и даже принимаю близко к сердцу ваши проблемы, но все это лирика. Эл’Харэн найдет способ надрессировать кошачье племя. Гораздо важнее то, что наш ученый похищен. Мне нужна эта информация, потому что налет на лабораторию произошел одновременно с похищением, а значит, они связаны, и если о похитителе мне совершенно ничего неизвестно, то о Железном Братстве я знаю хоть что-то, и это моя маленькая тонкая соломинка. Вы пойдете мне навстречу, ваше величество, или я должен начать ввод войск в столицу?
Соврать может каждый дурак, а вот хороший блеф есть плод многолетней практики. Не то чтобы я не был готов устроить широкомасштабную военную операцию ради Инчиваля, я просто не видел, как бы это помогло его найти. Однако Солермо знать об этом было необязательно.
Короля мой тон убедил.
– В этой лаборатории разрабатывали лишь один серьезный проект – так называемый «фонарь Бернштейна».
И вновь Бернштейн. Замечательно.
– Вообще-то это целая эпопея, – сказал Солермо эл’Азарис. – Все началось около девяти лет назад на черном континенте, в Арбализейской Нимхидии. Южная часть этой нашей колонии никогда и ничем не была полезна. Труднодоступные земли, саванна, переходящая в джунгли бассейна реки Анхераго, населенные довольно неприветливыми племенами. Именно туда направилась антропологическая экспедиция Рауля Веласкеса. Ему удалось наладить контакт с местными видами и напроситься в гости. В одном племени ему даже показали некую дикарскую святыню – бирюзовый алмаз размером со страусиное яйцо…
