– Бирюзовый?
Королю очень не понравилось, что его так бестактно прервали, но он смог усмирить негодование.
– Бирюзовый. Впоследствии утверждалось, что ему подарили этот алмаз, но, судя по тому что из двадцати членов экспедиции выжил лишь сам Веласкес и еще пара проводников, он просто украл реликвию и чудом смог выбраться к цивилизации. Так мы решили сначала, несмотря на рассказы Веласкеса о неизвестных науке чудовищах, преследовавших его экспедицию на обратном пути.
– Мы все еще говорим об этом вашем «фонаре Бернштейна»?
– Терпение, тан Великий Дознаватель. Самое интересное началось после того, как Веласкес вернулся в метрополию. Прежде чем громко заявить о своей находке, он передал ее на анализ алхимикам. Тут-то и выяснилось, что никакой это не алмаз, а минерал совершенно неизвестной природы, хотя тоже беспрецедентно прочный. Многие ясные умы успели безуспешно побиться над ним, прежде чем этим заинтересовался лучший алхимик страны.
– Гелион Бернштейн.
– Да. В свое время я сам обеспечил его стипендией для обучения сначала в Арбализейском государственном университете, а потом и в Алхимическом университете Калькштейна.
– Об этом мне известно. Покойный Мозенхайм считал Бернштейна гением.
– Он таковым и был. Гелион взялся за дело и внезапно открыл невероятное. Он заявил в засекреченном докладе, что новый минерал содержал в себе огромное количество энергии. Спустя несколько опытов наш гений смог создать прототип устройства, способного выделять из кристалла энергию без угрозы взрыва.
– Значит, к вам в руки попал неизученный источник энергии, и, оценив его потенциал, вы начали разрабатывать способы использования?
– Именно так. В Маяке морских звезд для Гелиона оборудовали лучшую лабораторию и снабдили всем необходимым. Тем временем в Арбализейскую Нимхидию были отправлены люди с очень большими полномочиями. Дело в том, что кристалл, добытый Веласкесом, медленно убывал в объеме по мере того как Гелион высвобождал его энергию. Требовались новые образцы. Оказалось, что подобные кристаллы имелись во многих племенах реки Анхераго. С некоторыми удавалось договориться, но большинство отказывались расставаться с реликвиями. А уж как долго моим эмиссарам пришлось выпытывать из дикарей место, где можно найти больше…
– И как, нашли?
– Спустя некоторое время нам удалось приблизительно определить территорию посреди джунглей близ одного из изгибов реки. Ну а пока мои люди гибли, пробираясь через зеленый ад, Гелион все больше увлекался. Ему стало казаться, что образцы приходят из Ньюмбани слишком медленно, он просил отпустить его на южный континент, закономерно получал отказ, но…
– Люди гибли в зеленом аду? Простите, не смог проигнорировать.
– Да, – поморщился Солермо, – через некоторое время стали поступать доклады о гибели солдат и проводников. Сначала все шло вполне удачно, опытные вояки колониального военного корпуса знали, как выживать в джунглях, но потом все изменилось. Свидетели описывали призрачных чудовищ, которые стали являться из чащи, молниеносно нападать, убивать солдат и утаскивать их в лес. Местные предупреждали о проклятии и прочей чуши, ссылаясь на неких хранителей запретного места. Нам также вспомнились рассказы Веласкеса. А потом начался полный кошмар. Представьте себе, по ночам мертвецы стали возвращаться обратно.
– Хм. Оживленная нежить?
– Вы не выглядите удивленным, – прищурился король.
– По долгу службы встречал и не такое.
– Однако.
– Простите, что отвлек. Так что же происходило дальше?
– Паника и бегство. Сражаться с дикарями в джунглях солдаты были готовы, а вот с призрачными кабанами-великанами и ожившими мертвецами – нет. Пришлось послать на место дополнительные войска и больше боевых магов.
– Справились?
– Топором и огнем. Уничтожили несколько акров леса и построили форт, привезли на дирижаблях артиллерию и начали готовиться к более глубоким вылазкам. Нападения чудовищ и аборигенов сократились. А тем временем здесь Гелион все же проел мне плешь и заставил отпустить его в Ньюмбани. Со временем ученый стал одержим новым минералом. Снарядив целую армию телохранителей, я послал его на юг. Обратно не вернулся никто.
– Кораблекрушение?
– Нет. До форта добрались без проблем, Бернштейн устроил там лабораторию и развернул исследования, пошли новые отчеты, а потом все внезапно оборвалось. После двух пропущенных сеансов ментальной связи к месту вылетел разведывательный дирижабль. Экипаж обнаружил форт пустым, ворота были распахнуты, никаких следов боя, ни одной живой души, только пустота и пыль.
– Пыль? В тропическом лесу?
Король пожал плечами, давая понять, что ему нечем это прокомментировать.
– Я отправил туда дополнительные силы, приказал обыскать все и вскоре получил доклад, что в джунглях нашли объект неизвестного происхождения. То был каменный памятник неизвестной архитектуры, фрагмент здания, поглощенный растительностью почти целиком. Единственный обозримый вход носил свежие следы проникновения, а если быть точным, вход этот проделали при помощи взрывчатки. Вот и все.
Я недоверчиво нахмурился под маской.
– Неужели все?
– Да. Ни Гелиона Бернштейна, ни солдат, ни ученых так и не удалось найти, они все исчезли.
– Только пустота и пыль. А что было внутри?
– Хм. Возможно, какой-то храм. Туда отправили отряд, после чего было доложено, что под землей раскинулся обширный комплекс помещений, пустые галереи и залы с исписанными стенами.
– Изображения есть?
– О, этого сколько угодно. Неподвижные фотографии.
– Мне нужен весь материал. Надеюсь, это вы сможете обеспечить?
– Если дождусь учтивой просьбы.
– Прошу с нижайшим почтением, ваше королевское величество. Предисловие вышло длинным и, признаюсь, интригующим, однако вы все еще не рассказали о «фонаре Бернштейна».
Мне показалось, что король скрипнул зубами.
– Это усовершенствованная модель прототипа, изготовленного Гелионом. Прибор, предназначенный для изымания энергии из кристаллов ньюмарина – так Гелион назвал новый минерал. После того как гений пропал, дело пошло куда медленнее, но остальные ученые смогли воспроизвести его изделие и даже улучшить. Благо у нас было еще достаточно ньюмарина и мы продолжали находить новые образцы в изгибе реки близ подземного «храма».
– «Фонарь» – это не самое очевидное название для двигателя. Шифр?
– Мм… не совсем. Фонарь Бернштейна – не двигатель, а устройство, производящее огромное количество энергии. Из него можно сделать двигатель, а можно… и не двигатель.
Я тяжело вздохнул, постукивая пальцами по набалдашнику трости.
– Значит, на маяке вы испытывали новый образец оружия.
– И турель для него, да. С учетом нынешней политической обстановки это совсем нелишнее дело, как думаете?
Он говорил гордо, но все равно казался провинившимся школяром в моих глазах.
– Железное Братство украло у вас новый образец оружия. Опустим вопросы о том, кто слил технократам информацию, которую вы смогли утаить даже от нас. Какова разрушительная мощь оружия?
– В потенциале колоссальная. От реализации этого потенциала мы еще далеки, но даже то, что уже было достигнуто, вызывало уважение.
– Правда? Большое уважение?
– Довольно большое. Как следует из отчетов, слабые и стабильные пучки энергии могут пробивать до сорока пяти – пятидесяти миллиметров стали, а пучки повышенной мощи прожигают на раз все двести – двести пятьдесят миллиметров.
– Ну, это не особо…
– Самый мощный сгусток, который удалось выделить, прожег шестьсот миллиметров стали.
По моей спине пробежал холодок.
– Шестьдесят сантиметров.
– Да, – кивнул король, – я так и сказал. Правда, при этом установка энергетического экстрактора пострадала, но ученые пообещали, что после доработок они соберут более долговечный образец, способный стабильно выдавать столь мощные заряды и с умеренным перегревом…
– И вот это у вас украли помешанные на новых технологиях террористы, выступающие за искоренение монархии и мировую пролетарскую революцию?
