хану, он не струсил. Не побоялся выйти против всех защитников Белого Игса.
Он ворвался в город на хвосте убегающих. Его люди тут же устроили свару в проёме ворот и в надвратной башне, не позволяя закрыть створки.
А на город уже катила лавина остальных воинов Мгелая. Когда хан ворвался в ворота, кочевники успели преодолеть полпути до городских стен. И, не мешкая, начали с этого расстояния пускать стрелы.
— Чтоб тебя демоны сожрали, Мгелай! — выдохнул я, а потом выругался…
По-взрослому, длинно и затейливо. Вспоминая всех богов, всех ханов — и всю их родню до седьмого колена. А затем глубоко вздохнул, успокаиваясь. Провокация была такой детской, что, чисто теоретически, никто не должен был сорваться. Но кто мешал Мгелаю подослать в город своего человека?
Эта сволочь всё-таки добилась своего. И теперь за мои же деньги брала Белый Игс.
— Что делаем, командир? — усмехнулся Истор.
— Ну… Получается-то, что не хан напал на город, а город на хана. А мы союзники, чтоб его за ногу… — резюмировал я. — Придётся идти помогать. Но дальше ворот не заходим. Занимаем надвратную башню. А дальше пусть кочевники сами разбираются.
Мои люди строились быстро. Четыре сотни, прошедшие Илос, знали цену каждому мгновению. Щиты встали стеной, копья — частоколом.
— Слушай сюда! — крикнул я, остановившись перед строем. — Идём к воротам. Прикрываем друг друга. Кочевники пусть лезут на стены, наше дело — ворота. Пробиваем проход внутрь. Занимаем башню. Дальше не наша война. Есть вопросы?
Вопросов не было. Только сосредоточенные лица. И крепкие руки, сжимающие оружие.
— Вперёд! — приказал я.
И мы двинулись строем к городу. А впереди уже гремел бой. Кочевники обстреливали стены, толпились перед воротами.
«Дурак ты, Ишер. Дурак, что связался с этим Мгелаем. Дурак, что поверил, будто сделка обойдётся без крови!» — мне не жалко было жителей Белого Игса.
Мне было жалко жизненную энергию, которая выплеснется здесь, привлекая демонов. Вот только уже поздно было о чём-то жалеть.
Впереди ждали ворота Белого Игса. А за ними — переханы, которых купить не получится, потому что честная сделка сорвалась.
Со стен Белого Игса стреляли. По кочевникам, по нам, по всем, кто приближался. Я видел, как упал один из моих, затем второй.
— Щиты плотнее над головой! — проорал я. — К воротам! Не останавливаться!
Мы побежали. Впереди, в не до конца закрытых створках ворот, творилось столпотворение.
К моменту, когда подоспела основная масса кочевников, защитники Белого Игса успели опомниться. Сверху летели камни, лилась какая-то дрянь, стрелы сыпались градом.
— Строй! — рявкнул я, когда мы добежали до первых телег, брошенных кочевниками. — Щиты вверх! Копья!
Мои люди встали, как учили. Четыре сотни — не так много, но когда они смыкают щиты и выставляют копья, уже сила. Мы двинулись в ворота, прикрываясь от стрел и камней.
Ашкур поднял руку, закрыв глаза. Ветер взревел под стенами, поднимая пыль и песок, обрушил их на воинов Белого Игса. На мгновение обстрел наших позиций прекратился. Сложно стрелять и бросать камни, если глаза забиты какой-то дрянью. Это позволило нам растолкать массу кочевников, прорываясь к нужной точке.
— Расступись! — заорал я, и мои копейщики пошли вперёд.
Кочевники шарахнулись в стороны. Ещё бы, когда на тебя движется стена щитов с копьями, даже самый храбрый задумается. Мы вломились в ворота и прошли под аркой.
Защитники — городская стража, ополченцы, кто-то в доспехах, кто-то просто с копьём и щитом — пытались задавить верховую кочевую лаву. И у них получалось, демоны их побери! Нет ничего глупее, чем верховым строем бить в лоб строю копейщиков. Даже такому кривому, какой был у защитников Белого Игса.
— Копья! — скомандовал я. — Царский строй!
Первая шеренга ударила. Копья вошли в толпу защитников, и те попятились. Щиты моих людей сомкнулись ещё плотнее, мы сделали шаг, второй, третий. Мы не учились бить на ходу, потому кололи невпопад. Шагали и кололи. Но даже этого хватило, чтобы защитники дрогнули.
Хорошо убивать врага, когда он не может тебя достать. Плохо, когда враг убивает тебя, а ты его достать не можешь. Большинство людей в Вечных Песках посмеялись бы над этим, заявив, что нельзя выиграть бой, не рискнув шкурой. А вот для жителей ханств это было чуть ли не девизом.
Сначала один ополченец попятился, затем второй. А потом побежали сразу несколько. А когда побежали первые — побежали все.
— Вперёд! — крикнул я, и мы допродавили защиту, вывалившись на площадь перед воротами Белого Игса.
Я тут же понял: город наш. Не потому, что мы такие сильные, а потому что защитники потеряли строй и спасались, кто как мог. Кто-то убегал вглубь, кто-то бросал оружие, кто-то падал на колени и молил о пощаде.
Кочевники, ещё недавно сами готовые бежать, превратились в лютых пустынных зверей. Они обтекали наш строй, остервенело рвались вперёд. Часть из них кинулась на стены, мстить тем, кто стрелял в них сверху, другие — сразу же хлынули в город, пуская стрелы и, похоже, не сильно разбираясь, кто тут воин, а кто погулять вышел.
Город не ожидал нападения. Город жил своей жизнью. Всё случилось слишком быстро, слишком внезапно, слишком стремительно. И теперь воины Мгелая брали своё.
— Стоять! — заорал я илосцам. — Ни шагу внутрь! Занимаем ворота!
Мои люди заняли надвратную башню. Живых врагов там всё равно не осталось. Пролетевшие кочевники Мгелая устроили внутри знатную резню.
Я стоял и смотрел, как внизу гибнет Белый Игс. Он именно гиб. Потому что кочевники не собирались тут жить. Похоже, Мгелай не был вдохновлён рассказами о защите Илоса. И вовсе не собирался героически обороняться на стенах.
— Вот же грязь! — рядом со мной остановился Истор, посмотрел вниз и сплюнул на камни верхней площадки. — Как дикие звери…
— Да, нелюди, — согласился я, пожав плечами. — Хочешь снова привить им Законы Песка и Воды?
— Уволь меня от этого! — морщась, попросил Истор.
Ждать пришлось долго. Часа два, наверно. Солнце поднялось высоко, жара стала невыносимой, но мы стояли. Пили воду, перевязывали раненых, считали потери. Шестеро убитых и три десятка раненых за этот безумный штурм.
Потом к воротам вернулся Мгелай. Хан был доволен. Весь в чужой крови, с перекинутой через седло сумкой, из которой торчали какие-то вещи.
Я вышел ему навстречу, еле сдерживая отвращение. Он подъехал ко мне, спрыгнул и улыбнулся во
