— Рассказывай, как твой экзамен на самом деле? А то вчера ты был слишком… ароматным для разговоров.
Я усмехнулся, делая глоток чая. Горячо. Вкусно. И Катя напротив — такая домашняя, расслабленная, с сосками, которые предательски торчат сквозь майку.
— Ну, — начал я, — можно сказать, что я должен был силой разума найти выход. Справился.
Мы с Катей уселись за стол, разложив карты звёздного неба, схемы созвездий и толстые фолианты по астрономии. Я старался сосредоточиться, но после бессонной ночи и утреннего возбуждения мысли то и дело ускользали. Катя говорила о влиянии звёзд на магические потоки, о том, как положение светил может усиливать или ослаблять заклинания, но я слушал вполуха, кивая в нужных местах.
Прошёл час. Я даже начал гордиться собой — получалось отвлекаться всего лишь раз в пять минут. Но потом Катя встала и подошла ко мне, чтобы показать что-то на карте. Она наклонилась, и от неё пахнуло таким сладким, цветочным ароматом, что у меня закружилась голова. Я вдохнул глубже, пытаясь запомнить этот запах.
— Вот смотри, — говорила она, водя пальцем по линиям созвездий. — Эта звезда, Альдебаран, в магии огня используется как катализатор для…
Она чуть наклонилась ниже, и футболка, и без того свободная, открыла мне вид на её грудь. Аккуратную, идеальной формы, с тёмными сосками, которые, казалось, смотрели прямо на меня. Я перестал дышать. Перестал слышать. Мир сузился до этого мгновения.
— Роберт! — вдруг вырвал меня из транса её голос. — Так в чём разница⁈
— А… я прослушал… — промямлил я, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Ну что ты такой не внимательный, — Катя нахмурилась, но в её глазах мелькнула усмешка. — Я же спрашиваю…
Она не договорила. Потому что мои руки сами собой легли ей на талию, и я мягко, но настойчиво потянул её к себе. Катя ахнула, когда оказалась у меня на коленях, и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Я прижал её к себе, чувствуя тепло её тела, и поцеловал.
Её губы были мягкими, тёплыми, с лёгким привкусом чая. Она ответила на поцелуй — робко, неуверенно, но глаза так и не закрыла. Смотрела на меня в упор, будто пыталась прочитать что-то в моих зрачках.
— Роб… мы же… занимаемся… — выдохнула она мне в губы.
Вместо ответа я чуть приподнял край её футболки и, наклонившись, взял в рот её сосок. Катя ахнула, выгнулась, и из её горла вырвался тихий, приглушённый стон. Я посасывал, слегка покусывал, чувствуя, как под языком твердеет маленькая горошинка. Одной рукой гладил её живот — нежно, круговыми движениями, а второй придерживал за талию, не давая соскользнуть.
Катя дышала часто, прерывисто, вцепившись пальцами в мои плечи. Она ничего не говорила, только смотрела на меня сверху вниз этим своим пронзительным взглядом, и от этого становилось ещё жарче.
Катя обвила мою шею руками, прижимаясь ближе. Её пальцы зарылись в мои волосы, и она чуть запрокинула голову, позволяя мне наслаждаться своей грудью. Я переключался между сосками, дразня их языком, посасывая, покусывая, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения.
Потом она привстала на коленях и медленно опустилась обратно, раздвинув ноги и устроившись сверху. Теперь она сидела на мне лицом к лицу, и мои руки тут же скользнули вниз, на её попку. Я мял эти упругие ягодицы, прижимая её ближе, а лицо снова уткнулось в грудь, переходя от одной к другой.
— Только… чуть-чуть… — выдохнула Катя, тяжело дыша. — Нам надо заниматься…
Я не слушал. Мои руки уже сами потянули край её футболки вверх. Она не сопротивлялась, только прикрыла глаза, позволяя стянуть её через голову.
Я отбросил футболку в сторону и на секунду замер, любуясь. Катя сидела передо мной обнажённая по пояс, с грудью, которую я только что ласкал губами, с покрасневшими сосками, смущённо прикрываясь руками.
— Да, Роберт! — выдохнула она, пряча грудь. — Это уже лишнее.
Вместо ответа я начал целовать её шею. Медленно, нежно, проводя губами по нежной коже, чувствуя, как бьётся её пульс. Она запрокинула голову, подставляясь, и тихо застонала.
Мои руки тем временем расстегнули пуговицу на её шортах.
— Стой… — Катя перехватила мои пальцы. — У меня ни разу не было…
— Но я хочу тебя, — сказал я, глядя ей в глаза.
Она смутилась. Опустила взгляд, покусывая губу.
— А как же астрономия? — спросила она тихо.
— Катя, мне сейчас не до неё.
Она молчала несколько секунд, явно борясь с собой. Потом подняла на меня глаза — робкие, но уже загорающиеся желанием.
— Я помогу, — прошептала она. — Но… потом мы позанимаемся. Хорошо?
— Хорошо.
Катя встала. Я быстро, едва не порвав, скинул с себя штаны вместе с трусами. Катя отвернулась, старательно глядя в сторону, но я видел, как горят её щёки.
Я подошёл и начал расстёгивать её шортики. Мои пальцы коснулись пояса, и Катя дёрнулась.
— Да, Рооб, — прошептала она. — Я же сказала, что не надо… Я руками же…
— Я просто посмотрю.
Я стянул шорты вниз. Медленно, сантиметр за сантиметром. И когда они упали на пол, Катя осталась передо мной в одних красных стрингах. Кружевных, почти прозрачных, явно не для учёбы.
Да блин, — пронеслось в голове. — Готовилась сама к этому.
Я прижал её к себе. Резко, жадно, чувствуя, как её тело прижимается к моему. Мои руки нагло легли на её попку, сжимая, мнущие, изучающие. Катя ахнула, но не отстранилась — только обвила мою шею руками и подалась вперёд.
Мы поцеловались. Горячо, глубоко, со вкусом обещания. Её язык сплёлся с моим, дыхание смешалось, и в этот момент не существовало ни астрономии, ни экзаменов, ни всего остального мира. Только мы двое, только это бешеное притяжение, которое невозможно было больше сдерживать.
Я подхватил Катю на руки — она оказалась лёгкой, почти невесомой, и при этом такой тёплой, такой живой. Она обвила руками мою шею и уткнулась лицом мне в грудь, пряча смущение. Я донёс её до кровати и аккуратно, бережно опустил на мягкие простыни.
Она смотрела на меня снизу вверх, и в её голубых глазах плескалась такая смесь доверия, желания и страха, что у меня сердце сжалось.
Я наклонился, поцеловал её в губы — коротко, успокаивающе. Потом отстранился, смочил пальцы слюной и медленно, глядя ей в глаза, засунул их под трусики.
