обычные заключенные, но, тем не менее, они были пленниками.
Сначала Рен хотел позвать Маки с помощью бусины, которая лежала у него в кармане, чтобы та взломала дверь. После чего они найдут Аяко и используют ее как заложницу, чтобы забрать свои вещи, а затем, если понадобится, убежать на спине львицы-собаки. Но их надежда быстро развеялась, когда выяснилось, что бусина теперь бессильна. Рен предположил, что ее сила исчезла, когда он попытался позвать свою подругу в логово ёкая, хотя попытка провалилась из-за природы земли. Теперь это была всего лишь обычная бусина, и Рен коротал время, бросая ее о стену. Сузуме предложила им спланировать маршрут отхода, но Фуюко это не заинтересовало, и она решила, что лучше подружится с охранниками.
Внезапно в комнате раздался ее громкий смех, сопровождаемый смешками охранников. Еще немного громче, предположил Рен, и их могут наказать. Щеколда внезапно закрылась, и Фуюко невольно отступила на шаг.
— Следующая смена, — невнятно произнесла она, возвращаясь на свою циновку, где со вздохом усталости вновь обрела лицо лисы. Рен решил, что ей нужно делать это хотя бы раз в день.
— Что-нибудь узнала? — спросил он куртизанку, которая повернула к ним морду.
— Ничего хорошего для нас, — ответила она. — Похоже, отважный даймё созвал в замок все свои войска. Сабуро сказал, что зернохранилища высыпают зерно в мешки, а затем грузят на телеги.
— Сабуро? — спросил Рен.
— Один из двух охранников из утренней смены, — ответила она, лениво махнув рукой. — Благородный молодой человек. Очень вежливый и заботливый. Тебе не мешало бы подражать ему, Рен Фудо.
— Даймё планирует выступить в поход? — спросила Сузуме, прежде чем разговор свернул в сторону.
— Похоже на то, — ответила Фуюко.
— Не думаю, — сказал Рен, возвращаясь к изучению карты.
— Почему? — спросила Сузуме.
— Поскольку он поднял такой шум из-за того, что принцесса находится на его попечении, вы можете быть уверены, что армия ёкаев сейчас находится на пути к Осаке. Поверьте мне, через три дня — самое большее, через четыре — дорогой Сабуро будет собирать свои кишки перед каким-нибудь нуэ.
— Тебе обязательно говорить с такими подробностями? — спросила Фуюко, опершись на локоть.
— Значит, у нас есть три дня? — спросила Сузуме.
— Два, — ответил Рен. — Через три дня здесь будет Белый Тэнгу. Нам нужно уйти до этого.
— Как ты думаешь, канибодзу сказал правду? — спросила Фуюко, садясь и опираясь на стену. — Эта армия — всего лишь первая волна?
— Я не понимаю, зачем ему было лгать, — ответил Рен.
— Знаешь, — сказала Сузуме, и что-то в ее тоне подсказало Рену, что ее следующие слова ему не понравятся, — если мы действительно столкнемся с более многочисленной армией ёкаев, Ясеки может оказаться недостаточно. Я не знаю, насколько мы сильны, — продолжила она, защищаясь, — но, похоже, мы сражаемся только с одним из их… офицеров. А теперь вообрази, что будет, если они смогут собрать больше.
— Я согласен, — ответил Рен. — К чему ты клонишь?
— Ну, — сказала она, не зная, как сформулировать свой аргумент.
— Она считает, что мы должны сделать даймё союзником, — объяснила Фуюко. Сузуме выглядела смущенной, но кивнула.
— Его пушки могут уничтожить их, — сказала она. — И при некотором руководстве и надлежащих инструментах, возможно, обычные солдаты тоже смогут научиться сражаться с ёкаями.
— С надлежащими инструментами, — повторил Рен, — такой амбициозный человек, как Симадзу Рёма, мог бы добиться большего, чем просто сокрушить ёкаев. Если мы научим его тому, что знаем сами, он использует это для утверждения своей власти над Японией.
— Я не знаю, — ответила Сузуме, опустив глаза. — Я знаю, что он амбициозен, но я не верю, что он плохой человек. Если вы спросите меня, он просто продукт своего времени.
— Даже если ты права, — сказал Рен, — это решение должен принимать Осаму, а не мы. Наша обязанность — доставить дочь солнца в храм ее предков. Затем, если старик поверит, что это правильный путь, мы заключим союзы с влиятельными людьми. Конечно, если мы не сможем выбраться из этой камеры, Осаму в любом случае не сможет ничего решить.
— О, не волнуйся о том, как выбраться, дорогой, — поддразнила его Фуюко, снова надевая свое человеческое лицо.
— У тебя есть план? — спросила Сузуме.
— План уже в действии, — ответила куртизанка. — И завтра в это же время ты поймешь, какой милый, прелестный мальчик мой маленький Сабуро и какая я плохая, очень плохая девочка.
Рен с трудом сглотнул, гадая, какую пакость замышляла куртизанка, пока, как он полагал, она флиртовала со стражниками, выпытывая у них какую-то информацию. Затем он вернулся к изучению карты, поскольку знал, что на следующий день в это же время многое будет зависеть от правильного выбора пути.
Глава 17
Великий Побег
На следующий день, вскоре после первой еды, приготовили еще одну ванну. Рен и Сузуме хмурились, слушая, как бедные слуги ходят в соседнюю камеру, таская ведро за ведром, но Фуюко, казалось, это не беспокоило. Всего четыре дня в этой тюрьме, а Рёма уже во второй раз позволил им помыться. Куда более великодушно и тактично, чем ожидал Рен. Один из слуг опорожнил свое ведро и вздохнул с облегчением.
— Если вы не возражаете, я пойду первой, — заявила Фуюко, поднимаясь со своей циновки. Буквально через пару секунд дверь открылась, и в проеме показались наконечник копья и стопка полотенец, которые преподнес куртизанке молодой смущенный солдат, которого Рен принял за Сабуро. Фуюко задела пальцы солдата, когда брала полотенца, и его лицо стало темно-красным. — Я ненадолго, — сказала она им и прошла мимо двери, которая закрылась с тяжелым стуком.
— Это хорошее предзнаменование, — сказал Рен.
Фуюко отсутствовала дольше, чем он ожидал, но все же не так долго, как он опасался. Чтобы снять кимоно и освободить волосы от заколки, потребовалось несколько минут.
Даже сосредоточенно слушая, Рен не услышал ничего необычного, и был поражен, услышав, как скрипнула другая дверь. В коридоре хихикнула Фуюко, а еще через пару секунд открылась их дверь. Она все еще смеялась, когда вошла в комнату. Что-то в ней изменилось. На ней было то же кимоно, которое было выстирано в первый день, и она ходила в тяжелых сабо. Ее кожа все еще была влажной и блестела после ванны. Единственное, что в ней изменилось, — это волосы, теперь собранные в простой пучок, из которого выбивалось несколько волнистых прядей.
Сузуме ахнула, когда Фуюко вошла в комнату, и когда Рен проследил за ее взглядом, он понял, что она тоже смотрит на волосы куртизанки, вернее, на предмет, который она использовала, чтобы завязать их.
