не рассчитывала на благоприятный исход, но за день до новолуния кошмар закончился.
Отец-вожак поднял на уши стаи, он заставил отправиться на поиски дочери всех, кто был способен сам постоять за себя – детей лет с одиннадцати и глубоких старцев, которые едва волочили ноги. Медведи, лисы и красные волки вновь объединились, в этот раз готовясь сразу к войне с похитителями. Они считали, что виновниками окажутся люди или другие народы, но ошиблись.
Когда вожак волков нападал на след, никто не был способен остановить его, а уж если дело касалось дочери, и подавно. Волк влетел в пещеру первым, не испытывая и толики страха за свою жизнь. К тому моменту как подоспели другие, двое юношей уже были разорваны на куски, а Ракрен лишился руки. Рэйара смотрела как восседающий на похитителе отец разрывает юнцу грудную клетку и вспарывает живот.
Все закончилось в считанные минуты. Подоспевшие на помощь представители стаи красных волков не стали вмешиваться. Молодняк сам подписал себе смертный приговор, действовал за спиной, в том числе и у своих, нарушил условия перемирия и подверг опасности себя и других. Никто не встал на сторону несостоявшихся насильников, и не предпринял попытки отобрать у обезумевшего вожака глупцов. После, конечно же, волки и особенно дядя убитого возмущались жестокостью, кричали, что надо было не вершить самосуд, а явиться с обидчиками на совет и решить их судьбу коллегиально.
Уже и без того хрупкий мир разрушился окончательно, когда вожак наорал на выступивших на стороне мертвецов красных волков и заявил, куда именно им следует идти. Он прогнал их со своих земель, несмотря на продолжающиеся трудности. Остальные стаи поддержали отца Рэ, а черные медведи и вовсе бежали за изгнанниками до самой реки и смотрели убегающим вслед.
После, уже спустя продолжительное время, Рэйара узнала, что красные волки были на грани смерти, им не хватало еды, людские поселения остались вне зоны их досягаемости, и большинство бы не пережило голод. Но страдальцам на помощь явились шакалы. Те самые шакалы, которые никогда ничего не делали без собственной выгоды и ненавидели всех волков. Те самые, что мечтали о хороших территориях. Те самые, которые не услышали призыва о помощи, когда люди убивали семью Рэйары. Те самые, что убили нуждающихся в помощи серых перевертышей, а полукровку гнали до самого города.
Рэйара не боялась ни красных волков, ни шакалов, ни рысей, ни кого-то иного. Вот только похищение и кровавые последствия ее оплошности долгое время приходили к ней во снах и терзали ее. Пережившая не меньше ее подруга отстранилась, она тоже винила Рэ в случившемся. С тех пор полукровка напоминала себе, чем оборачивается мужская глупость и влюбленность, напоминала и боялась. Уверенность, что подобное способны учинить только мужчины укоренялась в ней с каждым слухом.
Черный медведь был ее шансом на хорошую жизнь, ее защитником и поддержкой. Бэннарг клялся ей, что никогда не оставит, он обещал, что всегда будет оберегать Рэ и никто не посмеет тронуть полукровку. Рэ верила ему и надеялась на ухажера до самого конца.
Той же весной, через два месяца после похищения полукровки, когда в самых холодных землях еще только-только сошел снег, могучий черный медведь попался охотникам за внутренностями перевертышей. Его распотрошили, разобрали на органы, а его голову стая так и не нашла.
Защита Бэннарга длилась недолго.
– Эйэ, можно мне поговорить с тобой наедине? – Рэ не нравилось, как улыбается Наэм. Она вспоминала, что приключилось с ней в юные годы, сравнивала и именно после той странной улыбки, довольной, похожей на маниакальную, поняла, что природник ведет себя очень похоже на красного волка. Но проблема не только в нем, но и в полукровке – она снова позволяла волшебнику ухаживать за собой, не думая, что тем самым обнадеживает его. Рэ и не отказывала, она никогда категорично не говорила «нет», а до Приустья и вовсе вела себя слишком мило для совершенно незаинтересованной в отношениях женщины.
Снова. И она снова попадает в тот же капкан. Нет, не случайно попадает, а специально встает, топчется на месте, и танцует, в ожидании, пока металлические челюсти соизволят захлопнуться. Словно первого раза, когда она чуть не лишилась ноги и вместе с тем способности бегать и охотиться было недостаточно. Рэ чуть не потеряла себя, свободу и право выбора – и ей нужно испытать то же еще раз. Снова наступать в ту же ловушки и надеяться на иной результат.
– Не сейчас. Или что-то срочно требует моего вмешательства? – предводитель бросил короткий взгляд на Рэйару, и та покачала головой.
– Не то, чтобы срочно, но важно. Я хотела сказать, насчет моего похода с Нэ… Может, я справлюсь и одна? Или мы можем, для ускорения, разделиться, например, я пойду к жрице, а он – к портному.
– Нет. Ни в коем случае, в Нижнем городе опасно и я не позволю тебе ходить по улицам в одиночку, – отрезал природник.
– Тогда, может, наоборот, я к портному, а ты…
– Вы пойдете вдвоем, – прервал только начавшую развязываться дискуссию Эйэ, – Так безопаснее, вы поможете друг другу и произведете лучшее впечатление. Если у вас есть какие-то проблемы между собой, решайте их как можно скорее – они не должны мешать делу.
При этих словах предводитель взглянул на Рэ. Он был слишком умен, чтобы не догадаться, в чем именно проблема и достаточно наблюдателен, чтобы заметить обострившиеся отношения, но не спешил вмешиваться напрямую. Что-то подсказывало полукровке, что Эйэ намерено придумал это задание, чтобы его брат и сестра, наконец, решили разногласия и помирились.
– Безопаснее или опаснее? – поинтересовался Фэйэн, отворивший двери. Сегодня он был одет в парадный наряд с обилием кружев, лент и вышивки, что делала его похожим на людского правителя, любящего помпезность. На очень худого людского правителя, которого очень удивили, чтобы глаза округлились и немного выпучились, и который очень старался выглядеть толще, чем на самом деле, – Впрочем, это меня не так уж и волнует, если честно. Внизу нас ждет плотный завтрак, повар постарался на славу, а я лично его проконтролировал. Твоей любимой морской рыбы, Ал, я тоже заказал и удостоверился, что она свежая. Только что из воды. Правда, из ведра, а не из моря, но она точно еще двигалась, когда я видел ее в последний раз. Спускайтесь. Только там, запихивая в рот что-нибудь вкусное и не связанное с походной жизнью, я
