– Что это за гадость такая? – воскликнула эльфийка. И хоть в ее голосе отчаянно сквозило отвращение, он все равно казался дивной чарующей музыкой.
– Неужели прекрасная миледи снизошла до разговора с простым смертным? – весело спросил Логнир, обгладывая кроличью лапку.
Девушка придала лицу гордое, независимое выражение. Хотя нет – оно с лица и не исчезало.
– Отвечай, человече, когда к тебе обращаются…
– Так я же ответил вроде, – невозмутимо сказал Логнир.
– Что это за гадость?! – возмущенно повторила она.
Было видно, что эльфийская принцесса совсем не привыкла к такому с собой обращению. Нет, ну вы видали, какой грубиян?! Определенно, все люди нахалы и дикари. Ничем не лучше орков и гномов. Хотя на гномов было бы странно обижаться за их манеры, никто ведь не обижается на то, что камень твердый.
– Это? – Человек задумчиво уставился на сочный, еще недавно прыгавший по зеленой травке кусок мяса в руке. – Это кролик. Жа-ре-ный. – Он произнес это слово по слогам, будто она с трудом соображала.
Нахал!
– Почему не заправлен как следует? – прежним возмущенным голосом спросила девушка.
Сотник уже начал подумывать, что она всегда выражается в такой вечно оскорбленной манере. Его стало забавлять все происходящее.
– Не заправлен? Это же не рубаха, которую заправляют в штаны! – сделал он вид, что не понял ее.
– Грубиян! Я не о рубахе. Почему кролик без приправ?
– Простите, госпожа, но у меня нет с собой ни соли, ни перца…
– Соль? Перец? Это те грубые острые приправы, которые сыплют себе в еду гномы? Что за гадость! Нежное мясо нужно заправлять белым траэром, придающим еде невиданную легкость, чтобы казалось, будто мясо сплетено из воздуха. А корень зеленой аэлонны придает блюду нежность и запах утренней росы… – Эльфийка мечтательно закатила глаза.
– Прости, принцесса, но придется есть мясо таким, какое оно есть, – будто пинком выбил ее из сладких грез человек. – Без воздуха, росы и грязи с пяток кобольдов. Хотя, если не хочешь, можешь мне отдать, но предупреждаю: привала не будет еще целый день, а за этот день мы должны будем дойти до моей… бывшей заставы.
Эльфийка вздохнула и, с трудом подавив в себе образы изысканной кухни своего народа, начала уплетать грубого кролика, приготовленного грязным, потным и неучтивым солдатом.
Они, сидя по разные стороны от костра, доедали свой неказистый ужин, когда эльфийка вдруг подняла взгляд и увидела, что сотник застыл, словно парализованный, с кроликом в одной руке и веткой, которой ворошил костер, в другой. Потом выронил ветку и начал медленно вынимать из-за голенища сапога кинжал. Принцессе показалось, что еще миг – и она потеряет сознание от страха.
– Замри, – прошептал человек.
Ему совсем не требовалось этого говорить: она и так сидела, будто обращенная в камень.
Логнир начал медленно поднимать в замахе руку с ножом. И только тут девушка услышала за спиной, примерно в двадцати шагах, чье-то еле уловимое хриплое дыхание. Мгновение – и к нему присоединился тихий звук натягиваемой тетивы.
Логнир выбросил вперед руку, разжав пальцы, – стальное лезвие пролетело мимо уха девушки. Человек вскочил и, на ходу доставая меч, бросился к деревьям. Оттуда послышалось чье-то жалобное ворчание, и воин вытащил на свет щуплое зеленое тело. Подтащив трепыхающегося свежепойманного незнакомца за шиворот к костру, он начал быстро связывать ему руки.
Эльфийка из-за плеча Логнира пыталась разглядеть, кого же тот изловил. У неудачливого убийцы было худосочное тело с длинными руками, ногами и большой головой, посаженной на тонкую шею. От него жутко воняло, он был облачен в какие-то изорванные тряпки, а обуви странный тип вообще не носил: пальцы на босых ногах были грязными, с обломанными желтоватыми когтями. У него были редкие, но длинные черные волосы, немытые и спутанные, зеленоватая кожа, бурая в некоторых местах от застаревшей грязи, длинные, должно быть, натренированные подслушиванием уши и большой наглый нос. Глубоко посаженные выпученные от ужаса глаза с хищным желтым блеском выражали такую муку, словно этот тип находился под пытками в застенках инквизиции. Из сведенной судорогой трещины рта высовывались острые зубы, а серый язык вывалился набок, с него стекала слюна. Незнакомец хрипел и болезненно кашлял, грудь его быстро и дерганно вздымалась. Несмотря на то что у ночного гостя в плече торчал кинжал сотника, совершенно точно он нагло притворялся. Гоблины ведь необычайно живучи и к тому же склонны к настолько профессиональному притворству, что хоть в цирк их бери. Все верно, это был гоблин…
– Признавайся, зелень, много вас здесь еще? – потребовал ответа Логнир.
– Грааш гр’а-шрраг, – надрывно прохрипел гоблин, явно делая вид, что не понимает человеческого языка.
Его лицо исказила мучительная гримаса. Тело судорожно задергалось, словно он умирал. Мерзавец! Актеришка!
– Ладно. Так мы ничего не добьемся. – Логнир начал обвязывать пленника веревкой. Он так замотал беднягу, что из клубка остались торчать только длинные уши и нос. – Не хочешь по-хорошему…
– Что ты будешь с ним делать? – встревоженно спросила эльфийка.
– Он хотел нас убить. Ужин у нас был скудным, лично я не наелся. Я собираюсь его зажарить и съесть, – хищно усмехнулся человек. – У тебя есть с собой эти ваши эльфийские приправы, чтобы сделать мясо легким, как воздух, и вкусным, как роса?
Раскосые глаза гоблина при этих словах наполнились истинным, уже неподдельным ужасом. Сам охотился, и сам же попал на обед.
– Ты будешь его есть? Фи, какая гадость!!! – возмутилась девушка.
Логнир усмехнулся: какая глупая. Похоже, действительно считает, что он сейчас съест беднягу. Но гоблин ведь не кролик, а люди, несмотря на все эльфийские предрассудки и россказни, – не безумные варвары или звери.
– Конечно, – тем не менее сказал Логнир и подбросил в костер еще дровишек. – Мясо гоблинов, как известно, весьма питательное. Но сначала я его как следует вымою в речке – не люблю, когда на зубах земля хрустит.
Бедняга, до этих слов обреченно скуливший, начал безумно дергаться, пытаясь высунуть ручонки. Похоже, угроза быть вымытым пугала его намного больше, чем быть съеденным.
– Н-ннеет, не мой, не ешь!!! – завизжал он.
Логнир улыбнулся: конечно, он знал, что гоблины умеют разговаривать по-человечьи, требовалось только его достаточно напугать.
– Как твое имя, воин? – Кем-кем, а «воином» зеленого сейчас было тяжело назвать.
– Гарк… – хрипло ответил коротышка. – Человек может называть воина Гарком.
– Скажи, Гарк, много вас здесь?
– Гоблинов много: три больших поселения: Зорчи, Хорчи и Каррчи и множество маленьких.
