чуть Галю не проворонил, а она узнала, кто этому поспособствовал, она что — голову перед последним склонила и признала, что побеждает сильнейший? Когда меня занесло-таки в ловушку, расставленную теми издательскими паразитами, она, что — заахала, что я, мол, ее предупреждала, и рукой махнула? Она своего вездесущего небожителя послала всех его соплеменников на уши поставить, чтобы они меня назад на этот свет вытащили! Да еще и личного соглядатая на круглосуточной основе мне на шею повесила — для пущей верности! Кто ей право дал собственному ребенку не помогать, а мешать его личную, только по им определяемым правилам, жизнь жить?
Хорошо, что она меня тогда остановила. А то я чуть было на открытый текст прямо при Светке не перешла. И больше я к этой теме не возвращалась. С Татьяной всегда так — ей нужно подзатыльников надавать, извилины встряхнуть, чтобы она разозлилась и вспомнила, что ими время от времени шевелить можно. Между прочим, кто на нее тогда, перед тем как она своего задумчивого ангела на кухне застукала, наорал? Она мне хоть раз «Спасибо» сказала?
Тем летом к тому же и в моих ангельских делах наконец-то долгожданный сдвиг произошел. Смогла, наконец, наша недоразвитая уборщица-агент все компрометирующие руководство детского дома материалы собрать, и мы начали действовать. Загнанное в угол руководство отбивалось до последнего — отрицало подлинность документов, подсовывало следствию то одного, то другого стрелочника, задействовало свои далеко не малочисленные связи. Пришлось прессу подключать.
Но, в конце концов, получили они по заслугам и постов своих, как и кормушки, лишились. Сменилось в детском доме только руководство, рядовые сотрудники все на своих местах остались — ведь если всех разом уволить, кто организацией ежедневной жизни детей заниматься будет? Но, поскольку все они — в той или иной степени — были причастны к махинациям, я задумалась. В первое время никто там не рискнет даже задуматься о возвращении к старому, а вот дальше…
Агент наш, выполнив свою задачу, тут же исчезла. Сделала вид, что испугалась запуганная дурочка поднявшейся суеты и сбежала. Макс уверенно заявил мне, что его коллеги простым — на всякий случай — наблюдением не занимаются. Стас тоже категорически отказался выделить кого-то из своих подчиненных на поддержание им же установленного порядка. Ну, понятно — их темные, равно как и светлые, величества не станут снисходить до динамического наблюдения за состоянием больного в послеоперационный период! Прочь его из больницы, и если он тут же опять к нездоровому образу жизни вернется, так даже лучше — подождем, пока снова хирургическое вмешательство потребуется. Вот это, мол, наша парафия — пожалуйте на стол, сейчас еще что-нибудь удалим. Радикально.
Правда, нужно отдать им обоим должное — наотрез отказавшись от своего дальнейшего участия в делах детского дома, они тут же подсунули мне вместо себя куда более подходящую для терапевтического лечения, как они выразились, кандидатуру. Переглянувшись при этом и одновременно ехидно ухмыльнувшись. Я подозрительно прищурилась — против расширения своего летучего отряда я ни в коем случае не возражала, но кого-то нового в курс всех дел вводить?
Оказалось, однако, что в самом начале этой операции им предлагал свою помощь не кто иной, как наш вездесущий и всевидящий Анатолий. Я поначалу вскипела от его очередной нахальной попытки изобразить из себя Большого Брата. Но затем перед моим внутренним взором открылась блестящая, сияющая, изящная перспектива влепить столь долго искомый подзатыльник не человеку, а старательно и изощренно донимающему меня ангелу. Услышав мой негромкий стон удовольствия, Стас с Максом уже откровенно расхохотались.
Анатолий зашел ко мне в кабинет, настороженно оглядываясь, и замер у двери, не выпуская из рук ее ручку.
— Ты что-то хотела? — отрывисто спросил он, убедившись, что никакая засада его там не поджидает. Как он думал.
— Проходи, садись, — жестом пригласила я его к своему столу. — У нас тут проблема, и, похоже, без тебя никак не обойтись.
Он еще немного помешкал у двери, затем решительно направился к предложенному мной стулу, но опустился на самый его краешек. И молча уставился на меня.
Я коротко обрисовала ему сложившуюся в детском доме ситуацию. А также свои опасения по поводу возможного развития событий в нем. А также свои соображения о том, что за вышеуказанным развитием событий нужен глаз да глаз, чтобы в случае появления первых же зловещих симптомов возврата к старому немедленно дать нам о них знать.
— И причем здесь я? — хватило у него наглости принять удивленный вид.
— Хорошо, — терпеливо продолжила я, — давай снова пойдем от печки. Ты психолог? Психолог. Этим детям нужна восстановительная терапия после того обращения, которому они столько времени подвергались? Нужна. В их среде нам не помешает кто-то, кому мы безгранично доверяем и который никогда не пропустит малейшего нарушения? Не помешает. Попробуй сложить эти три составляющие вместе. Не спеши, хорошо подумай.
— Это мне, что ли, туда идти? — вытаращил он на меня глаза.
— Ну, конечно, тебе! — одобрительно улыбнулась ему я. — Больше ведь некому. Ты сам подумай — кто еще так ответственно к любому делу относится? Кто еще так внимательно во все его детали вникает? Кто еще ни за что не успокоится, пока не доведет его до идеального завершения? Я тебе вообще скажу — зная тебя, я почти уверена, что ты сам давно помочь этим детям хотел, только навязываться стеснялся.
Он метнул в меня подозрительным взглядом и несколько раз потряс головой.
— Марина, я хотел! — отчаянным шепотом завопил он. — Честное слово! Но только это раньше было. А сейчас у меня самого такое творится, что голова кругом идет. Ты же знаешь!
— Знаю, — согласилась я. — И именно поэтому и предлагаю тебе отличный выход. Я и с Татьяной говорила, и по тебе вижу, что у вас обоих действительно голова кругом идет — но только оттого, что вы слишком зациклились на том, что у вас творится. Отвлекитесь, сосредоточьтесь на чем-то новом и большом — некогда будет ни себя, ни друг друга накручивать.
— Марина… — Он пожевал немного губами. — А сколько они мне платить смогут?
— А с каких это пор, — строго спросила я, — возвышенного специалиста духовной сферы материальная сторона дела заинтересовала?
— С тех самых, — буркнул он, отводя в сторону глаза. — Игорю через год в колледж идти, и, между прочим, далеко не бесплатный.
— Вы с Татьяной, — отрезала я, — тоже между прочим, оба работаете, и у вас всего один ребенок. Тоша с Галей как-то осилят? И Светка с Сергеем — значит, и вы справитесь. И если у тебя
