став на вид еще моложе – почти ребенок. Он чуть помолчал, а потом, собравшись с духом, продолжил:
– Я боюсь, что не все ладно со скорой свадьбой моего господина и его нежданной любовью. Эта Вальтина, может быть, мила, но Амрику всегда нравились иные девушки, и связывать себя столь скоропалительно узами брака он не собирался, тем более с особой не слишком высокого происхождения, пусть и весьма богатой невестой. Если это истинное чувство, мне остается только радоваться за друга и господина, но душу мою снедает беспокойство: что, если Амрик был околдован?
– Значит, ты просишь проверить, так это или нет, – резюмировала я, – а если так, расколдовать владетеля.
– Да! – расцвел в смущенной улыбке Фелик.
– Ладно, для начала мне надо бы взглянуть на гипотетическую жертву женских чар и выяснить, естественного они происхождения или противоестественного, – принялась я отдавать распоряжения. – Устроишь?
– Завтра в полдень первая помолвка у алтаря Гуинилы, покровительницы Мидана, – сообразил проситель.
– Я не сильна в религии и ритуалах, малыш, объясняй дальше, – велела я торжественно.
– На площадь перед храмом богини будет вынесен большой парадный алтарь, куда Амрик и Вельтина, пожелавшие сочетаться узами брака, должны будут возложить жертвенные цветы как знак соединяющих сердца пылких чувств. А когда Гуинила примет дар, возлюбленные изопьют освященного вина, символизирующего слияние их крови и душ, – старательно объяснил Фелик и смущенно прибавил: – Я всегда считал, что это очень красивый ритуал.
– Романтик, – малость цинично хмыкнула я, настолько перекушавшая в ранней юности мелодрам по ТВ и слезливых книжонок про большую любовь в мягких обложках, что одно время смотрела только триллеры и ужастики. – Значит, ты предлагаешь мне протолкнуться на площадь, куда припрется масса народа, возжаждавшего эффектного зрелища, и для экзекуции постараться вычислить владетеля в толпе?
– По краю площади возводят помосты для гостей, у меня еще осталось три пустых приглашения в почетную ложу для свиты господина. Ты, магева, и твои спутники могли бы пойти со мной, – предложил практичный юноша. – Помосты будут всего в нескольких метрах от алтаря, так ты сможешь без помех рассмотреть Амрика вблизи.
– Что ж, неплохая идея, – признала я. – Как считаешь, Кейр?
– Ты все уже решила, – не то улыбнулся, не то болезненно скривился телохранитель. – Значит, идем. Надеюсь, не будешь устраивать пожаров.
– А уж это по ситуации, – гордо ушла я от прямого обещания не шалить, починяя примус. – Никогда заранее нельзя предсказать, какие чары сгодятся для развеивания грозных враждебных заклятий. Но не переживай, я не законченная пироманка, тягу к огню способна контролировать, спалю раз в месяц десяток человек, а потом вся такая спокойная, смирная, белая и пушистая до следующей луны…
Я осеклась под задумчивым взглядом Кейра, на секунду показалось, что телохранитель и правда верит моим словам и методично подсчитывает, сколько мне осталось спалить народу до превращения в кроткого белокрылого ангела. Тряхнув головой, я закончила шутливый спич и деловито уточнила у аристократа:
– Далеко тот храм от наших «Рыбок»?
– С вашего позволения, почтенная магева, завтра я пришлю свою личную карету к постоялому двору, – услужливо вставил Фелик.
– Валяй, – разрешила я.
Во всей этой возне с якобы околдованным владетелем начало вырисовываться кое-что приятное. Вот стыдно признаться, я в этом мире уже с неделю, а в карете так до сих пор не прокатилась! В своем же экипаже из-за дефицита карет тем паче не довелось, если не считать новенький фордик одного из приятелей. Непорядок срочно следует исправить! А коль Фелик такие классные рубашки носит, то и карета у него должна быть настоящее загляденье, проедусь с шиком, а если юный аристократ надеется, что я, обиженная на шантаж, откажусь из принципа, не дождется!
– Магева? – позвал меня юноша, когда все детали завтрашнего мероприятия были уточнены и мы с Кейром направили лошадей к постоялому двору.
– Чего? – Я устало обернулась, от всей души надеясь, что парень не собирается вручить мне список «остальных» скромных просьб.
– Если мой господин Амрик околдован и ты узришь сие непотребство, взглянув на него, сможешь ли порушить чары? – несмело уточнил юноша.
– Ну и вопросики у тебя, Фелик, – фыркнула я, и Дэлькор, будто чуя мое настроение, тоже фыркнул, но куда громче. – Давай сначала я гляну на владетеля, а уж потом будем делать выводы. Спешка только при ловле блох хороша. А вообще-то не переживай, если я взялась за работу, до конца ее доведу, на полдороге не брошу.
– Я верю, – улыбнулся юноша, словно солнышко просияло. На секунду его акварельная печаль улетучилась и показался жизнерадостный красавчик-оптимист, каковым, похоже, Фелик и был, пока не начал терзаться будущностью владетеля Амрика. Теперь же, перевесив часть своего беспокойства на чужие плечи и фактически получив обещание уладить все проблемы, юноша заметно оживился. Стыд за мелкий шантаж никуда не делся, но облегчение было куда сильнее переживаний морального толка. Слишком в этом мире в души въелось убеждение: маги должны исполнять то, о чем попросят набравшиеся храбрости люди.
– Вот и верь. Заодно, кстати, выспись хорошенько, чтобы вовремя подсказать нам, кто именно из мужчин на площади твой Амрик, а не то расколдую кого-нибудь лишнего, вот сраму будет, – погрозила я Фелику пальцем на прощанье.
Вообще-то я больше не сердилась на парня. Он был прав, исполнял вассальный долг, взывая во имя спасения господина к помощи специалистки в вопросе, где, как ему казалось, задействованы непостижимые силы. Все справедливо, а нравится мне это или нет, никого касаться не должно. А что не слишком приятная штука эта самая справедливость, так за это не Фелику надо мылить голову, а тому, кто вообще придумал нравственные категории и внушил людям необходимость жить по ним. В глубине души я приняла все сразу, но мимолетная обида, бурлящая на поверхности как пена прибоя, не сразу позволила осознать истину. Теперь мне было даже капельку неловко перед приятным юношей за свое бурчание. Я мысленно вздохнула и пообещала постараться никогда больше не возмущаться просьбами о помощи, в каком бы странном виде они ни были высказаны.
В «Резвые рыбы» мы ввалились уставшие, грязные и чрезвычайно голодные. На постоялом дворе нас уже ждали. Вот вам преимущество высылки казачков в разведку боем! Лакс позаботился о месте для лошадей на конюшне, заказе ужина и съеме комнат на ночь. Только сам почему-то не показал и носа, когда мы появились на пороге просторной залы, уставленной столами и стульями. Вместо товарища нас встретили дородная матрона-трактирщица и худощавый юркий недоросль – ее сынок.
Комплекция трактирщика, как я уже успела убедиться, есть куда более эффективная вывеска и реклама его заведения, чем рисунки,
