поднял голову и бросил на него долгий, испепеляющий взгляд, в котором читалось всё: и ярость, и страх, и горькая досада, и даже тень какого-то странного уважения к этой безумной дерзости.
Юноша, стиснув зубы до боли, стойко выдержал его взгляд, не отводя глаз, чувствуя, как под этим взором закипает кровь.
— Сделанного не воротишь. Путь назад отрезан.
— И то верно, — тихо, почти устало отозвался наставник, поднимаясь на ноги.
Воздух под куполом барьера сгустился, и в этот самый момент кровь, что до сих пор ровной, медленной струйкой сочилась из глубоких порезов на руках Вейта, внезапно замерла, задрожав мельчайшей рябью. Края ран начали стремительно, с пугающей скоростью затягиваться, кожа стягивалась, будто её шили невидимые нити. Но что-то в этом процессе было неестественным, чуждым, пугающе неправильным. Чёрно-алая густая кровь не ушла внутрь — она застыла, пульсируя живыми волнами прямо под натянутой кожей. А из её глубин медленно, лениво, подобно пробуждающимся от многовековой спячки змеям, начали выползать чёрные, отливающие алым символы. Они извивались, скользили по бледнеющей коже, сплетаясь в сложные гипнотические узоры, опутывая руку от запястья к локтю, к плечу, оставляя за собой тёмные следы.
Рывок.
Внезапный, молниеносный, как удар кобры. Вейт, всё ещё лежавший на полу, схватил наставника за голень стальной хваткой. Сэр Виргар не ожидал атаки от того, кто секунду назад был бездыханным телом, и на мгновение его тело обмякло от шока — он полетел вниз. Гулкий, костяной удар раздался, когда затылок мужчины со всей силы встретился с чёрным камнем пола. Однако он мгновенно пришёл в себя: долгие годы тренировок и настоящих боёв взяли своё. Не теряя ни секунды, резко откатился в сторону, с силой отрывая ногу из железной хватки инициированного. Джастин замер, не дыша, чувствуя, как сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди.
Вейт ещё не до конца изменился, но процесс уже был запущен и набирал силу. На глазах у них его волосы, будто под действием невидимого мороза, стремительно обесцвечивались, становясь белыми, как свежевыпавший снег. Кожа, ещё недавно покрытая лёгким загаром, бледнела, будто из него высасывали все жизненные соки, оставляя лишь фарфоровую, болезненную бледность. Черты лица исказились, заострившиеся скулы и впалые щёки делали его похожим на изголодавшегося хищника. Дыхание стало рваным, хриплым, сопровождаемым низким утробным рычанием, доносящимся из самой глубины груди. А его алые, как раскалённые угли, глаза горели чистым, необузданным безумием, впиваясь в своих жертв с первобытной ненавистью.
— Что д-делать? — прошептал Джастин, не спуская с друга широких, полных ужаса глаз.
Вейт услышал его. Голова резко повернулась на звук. Дыхание стало ещё более прерывистым и хриплым, грудь судорожно вздымалась и опадала. Барьер вокруг зала в ответ на новый выброс энергии засветился до ослепительности, его гул превратился в оглушительный рёв. По телу юноши пробежала новая, мучительная волна преображения. С низким, влажным хрустом, похожим на ломающиеся кости, чёрные
