сгораю от любопытства!
Мы с Миланом и Нелио не смогли удержаться от смеха, потому что Феа всегда была такой нетерпеливой и непоседливой. Она не могла усидеть спокойно ни минуты. Ей даже советовали заняться рыбалкой, чтобы тренировать концентрацию.
– В общем, – начала я, – вчера за ужином мама сказала кое-что интересное.
Я постаралась дословно воспроизвести её слова. Уже рассказывая, я заметила, как Милан нахмурился. И когда я закончила и откусила своё печенье, он спросил:
– То есть ты догадываешься, кто тогда предал аваностов? И подозреваешь, что сделала это моя мать?
Я поперхнулась и закашлялась. Нелио похлопал меня по спине, а потом сказал:
– Это действительно возможно. Из-за чего отец Кайи и твоя мама могли тогда поссориться? И сразу после этого Артуру пришлось исчезнуть…
Милан перевёл взгляд с Нелио на меня. Я наконец смогла снова нормально дышать. Взгляд Милана был отнюдь недружелюбным, так что его чёрные брови образовали одну линию.
Я поспешила сказать:
– Но это ещё ничего не значит. Возможно, они поссорились из-за чего-то другого. Но я считаю, что с этим надо разобраться.
– Ага, – только и сказал Милан.
Теперь вмешалась Феа:
– Возможно, предательница на самом деле – твоя мать, Кайя.
Она сказала это очень небрежно, но при этом твёрдо посмотрела мне в глаза.
– С ума сошла? – возмутилась я.
– А что? – Феа пожала плечами. – Будучи беременной, она переживала за тебя, ещё нерождённую. Ради этого она была готова на всё: даже отказаться от своего Артура и предать его.
– Какая чушь! – фыркнула я. – Моя мама не стала бы делать ничего подобного, я руку готова дать на отсечение.
– А почему тогда моя мать должна быть предательницей? – спросил Милан.
Ответил ему Нелио:
– Она поддерживает дядю Ксавера? Семья всегда на первом месте. И, кроме того, ты сам всегда говоришь, что для твоей матери важна только фирма «Штайн-Бау».
– Она никогда и никого бы не стала предавать, – гневно воскликнул Милан. – Руку на отсечение готов отдать.
Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга. И хотя Милан сидел рядом со мной, я внезапно почувствовала, что нахожусь за много километров от него. И мне стало одиноко как никогда.
Через несколько минут Милан поднялся на ноги и объявил:
– Мне пора домой.
– Подожди, я с тобой, – сказала Феа и тоже встала с дивана.
Я очень хотела попросить их остаться. Особенно мне хотелось поговорить с Миланом, помириться с ним. Но я не могла.
Мы с Нелио остались на диване вдвоём и смотрели вслед двоим уходящим. Их гулкие шаги на лестнице становились всё тише и тише. Я чувствовала, что меня неправильно поняли. Вторая половина дня внезапно приняла оборот, которого я совсем не ожидала. Я тяжело сглотнула ком в горле.
– Что плохого я сказала? – спросила я Нелио, глядя на него сквозь пелену слёз. – Я ведь просто хотела, чтобы Милан поговорил со своей мамой о том, что тогда случилось.
Нелио протянул мне сложенный носовой платок и сказал:
– Мильва действительно могла быть предательницей, у неё были веские причины поддерживать Ксавера. Но теоретически предателем мог оказаться любой, кто был там в то время. Даже мои родители. Что мы знаем о тех временах?
– Моя мать точно не предательница и не шпионка Беркута, – ответила я, после того как высморкалась. – Мой отец – законный лидер общины аваностов Зоннберга. Мама рассказывала мне о том времени, и она действительно всегда была на стороне моего отца!
Нелио поднял обе руки на уровень груди и сказал:
– Да, я тебе верю.
– Но Милан мне не верит, – воскликнула я слишком громко. – И Феа, как всегда, ему поддакивает, – я вдруг почувствовала, как во мне поднимается противная ревность. Да, я ревновала Фею к Милану. Возможно, именно в этот момент они были вместе и обсуждали новую информацию. А я сидела на диване и рыдала в голос. К счастью, со мной был Нелио, чему я была несказанно рада.
Я улыбнулась ему и вдохнула поглубже.
– Вот что, мне необходимо встретиться наконец со своим отцом, – прямо заявила я, на что Нелио в изумлении вытаращил глаза. – Потому что, во-первых, то письмо, возможно, было от него. До сих пор он никогда не показывался мне. Я только получала странные сообщения. То фигурка птицы на нашем балконе, то глаз Зорро, выведенный на экран в разгар городского фестиваля, – я перевела дыхание. – А во-вторых, уж он-то наверняка знает всё с того самого момента, когда Ксавер отнял у него медальон лидера.
– Ясное дело! – воскликнул Нелио, вскакивая с дивана. – Возможно, он даже догадывался, кто был предателем из прошлого.
Мои поледеневшие пальцы снова начали теплеть. Я намеревалась лететь к отцу. Желательно прямо сегодня же.
– Мерле должна найти адрес мастера Артура по прозвищу Человек-птица, – сказала я, вставая.
– Я пойду с тобой, – предложил Нелио.
Я ненадолго задумалась.
– Пожалуй, я бы всё же хотела остаться с моим отцом наедине во время нашей первой встречи.
– Понимаю, – Нелио кивнул и улыбнулся. – Но если вдруг передумаешь, я приду, когда бы ты ни позвала.
Я была бесконечно благодарна своему другу Нелио, но всё же подавила в себе желание обнять его. Потому что я знала, что он старался избегать тесных тактильных контактов.
– Я обязательно выясню всё у отца, – решительно сказала я. – И тогда Милану с Феей придётся посмотреть правде в глаза. Какой бы неприятной она ни была!
Чтобы немного отвлечься и занять чем-то время до ужина, мы с Нелио открыли большую стеклянную крышу. Когда стеклянные панели опустились вниз, и к нам начал поступать прохладный уличный воздух, мы приняли обличье аваностов. Мы кружили над домом, оставаясь в тени высоких деревьев. Вскоре к нам присоединились два голубя. А потом ещё и малиновка Робин. Эти трое были моими самыми давними друзьями среди птиц, именно они помогали мне искать квартиру Нелио.
Мы очень весело провели время. Я практиковала смелые петли и сальто, петляя среди толстых стволов деревьев и умело приземляясь на тонкие ветви. Я была смелой. Безбашенной. И это благотворно действовало на нервную систему, это меня расслабляло. Я думала только о следующем взмахе крыльев.
Ровно до того момента, пока Робин не спросил:
– Слушай, Кайя, среди городских птиц ходят слухи, что пернатые обитатели пойм скоро переберутся в город. В пруды городских парков или на берег Рейна, потому что машины уничтожат поймы.
Я так и ахнула.
– Ну нет! – воскликнула я. – Город ни за что этого не допустит – по крайней мере, мне очень этого
