недоверие к Мерле и сам предложил переправить её домой таким вот способом – без подколов и насмешек.
Дождь на такой высоте хлестал прямо в глаза. Я была рада, когда все мы благополучно приземлились в знакомых кустах на берегу Рейна. На набережной из-за дождя никого не было. А мы, приняв человеческий облик, сразу насквозь промокли, поскольку, в отличие от птичьего оперения, одежда замечательно пропускала воду.
– Отвратительно! – проворчала Феа, отталкивая ветку, которая уткнулась ей прямо в лицо.
Мы выбрались из кустов, перебежали под мост и ненадолго остановились там.
– Что же теперь? – спросил Нелио. – Как будем действовать дальше?
– Хороший вопрос! – заметила Феа, отжимая косу.
Я лихорадочно накручивала прядь волос на палец.
– Пока не знаю, что делать. В голове всё ещё сумбур. Надо собраться с мыслями в тишине.
Милан кивнул.
– Да, я пока тоже в замешательстве.
Нелио только молча покачал головой.
Феа посмотрела на свои часы и сказала:
– Мне уже пора домой. Дедушка, наверное, заждался меня к ужину.
Мы все одновременно посмотрели на Мерле, но и та лишь покачала головой.
– Нет, никаких идей. Может быть, утром что-нибудь соображу.
Так мы и разошлись в разные стороны. Только с Мерле нам было по пути, поскольку жили мы в одном доме. Но и с ней мы по дороге не разговаривали, думая каждая о своём. Обе очень устали и были на пределе сил. А ведь день так хорошо начинался. И вот как всё в итоге закончилось. Я уже не могла сдерживать слёзы. Но благодаря дождю их не было видно.
Когда я пришла домой, я немного успокоилась. Мама стояла у плиты и помешивала в кастрюле томатный соус.
– Ну, как прошёл твой день? – спросила она, не поднимая глаз. – Ты была у Мерле?
Поскольку я проводила много времени с семьёй Мерле в квартире этажом ниже, это всегда было самым логичным маминым предположением.
– Мы гуляли и попали под дождь, – ответила я. И скрылась в ванной, чтобы высушить волосы.
Вернувшись на кухню, я прямо спросила маму:
– Ты догадываешься, кто тогда предал группу сопротивления аваностов?
Мама как раз сливала воду из-под макарон через дуршлаг, но от услышанного тут же замерла.
– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – спросила она, поворачиваясь ко мне.
– Ну просто… Будь я там тогда, я бы захотела выяснить, кто предатель, – уклончиво протянула я.
Мама некоторое время возилась с макаронами, потом поставила дымящуюся миску на стол, а кастрюлю с томатным соусом рядом с ней на доску.
Только когда мы обе сели за стол, она сказала:
– Я же тогда была на последних сроках беременности, меня заботило совсем другое. Это твой отец активно участвовал в группе сопротивления. Но, помнится мне, тогда никто даже не представлял, мужчина это или женщина, – она добавила мне в тарелку с макаронами томатный соус.
– Значит, наверное, папа догадывался о чём-то, – пробормотала я.
Мама быстро-быстро накрутила макароны на вилку, но прежде чем отправить их в рот, сказала:
– В то время он часто бывал дома у Штайнов. Хотел кое-что прояснить.
– Он ходил к родителям Милана? – ахнула я.
– Да, ему тогда было около года, совсем малыш, – ответила мама. – Я знаю только, что Артур сильно поссорился с Мильвой, мамой Милана.
Артуром звали моего отца, которого я, к сожалению, не знала.
Ошеломлённая, я продолжала есть, переваривая вместе с макаронами и новую информацию.
Мама между тем уже сменила тему и рассказывала о подготовке к предстоящему летнему фестивалю в их музыкальной школе. Я изредка кивала, но молчала.
Только в своей комнате я открыла чат «Аваности»:
Встречаемся завтра в 15 часов по адресу шоссе Азалий, 55, это вилла Певчих. Пожалуйста, приходите!
Я должна была рассказать своим друзьям о разговоре с мамой. И о тех мыслях, которые пришли мне в голову позже, когда я уже легла спать. Из-за чего тогда поссорились мой отец и мать Милана? Лёжа в темноте, я вдруг осознала, что из семьи Милана не только его дядя Ксавер играл важную роль во всей этой истории. Если бы мы смогли выяснить, кто был предателем из прошлого, шпионящим и сейчас, мы, скорее всего, также узнали бы и о местонахождении украденных атрибутов. И, возможно, именно Мильва Штайн, мать Милана, могла бы нам в этом помочь.
6
Неизвестные птицы
На следующий день, в четверг, в школе не произошло ничего особенного. Все мои мысли занимали дела аваностов, уроки же меня мало волновали.
На перемене я рассказала Мерле о запланированной на сегодня встрече аваностов.
– Я, к сожалению, не могу пойти с вами в этот раз, – сказала она с грустью в голосе. – Ханнес назначил собрание экоклуба сразу после уроков. Присутствие обязательно.
Я решила не говорить ей, что она всё равно не смогла бы отправиться со мной на виллу Певчих. Потому что Аурелия не знала, что Мерле посвящена в тайну аваностов, и на данный момент знать ей об этом пока и не стоило. Мерле же продолжала болтать:
– Ханнес узнал что-то очень важное, и мы с группой будем обсуждать, что делать дальше. А я обязательно расскажу, что экскаваторы «Штайн-Бау» продолжают работы.
– Только не говори, что узнала об этом от чомги. Иначе придётся также добавить, что ты с ней общалась в облике сойки!
Мерле расхохоталась.
– Не волнуйся, ты можешь на меня положиться, – сказала она. – Всё будет хорошо!
Я быстро и крепко обняла свою подругу. Просто потому, что она была замечательной и, присоединившись к школьному экоклубу, развернула акцию протеста против фирмы Ксавера «Штайн-Бау».
Мы же, аваности, вероятно, сможем сегодня продвинуться дальше в своих исследованиях. И скоро тирании лидера-самозванца будет положен конец.
Наконец пора было выдвигаться. Быстро справившись с даже не разогретой порцией макарон с томатным соусом, я на велосипеде поехала к шоссе Азалий. Насвистывая под нос какую-то мелодию, я катила по улицам и невольно вспомнила, как следовала за малиновкой Робином в самый первый раз. Как я тогда нервничала! А сегодня я с нетерпением ждала встречи со своими друзьями на чердаке виллы Певчих.
Остальные уже ждали у ворот. Их велосипеды были прикручены цепями к изящному металлическому забору. Там же закрепила свой велосипед и я.
– Ну? – сразу спросил Милан. – Какие новости? Я ещё в школе хотел тебя обо всём расспросить, но на перемене тебя что-то нигде
