Го Бао так же растянуты на деревьях, словно шкуры животных, Хань И содрогнулась. А ведь на месте бедной женщины могла оказаться и она, если бы Юнь Сяо не остановил её.
– Ей не помочь, идём.
Хань И глухо хмыкнула, возобновив путь. Разумеется, Ми Бинцянь не помочь с такими-то ранами. Но если бы на её месте оказался Хань Цзишэ? Хань И наплевала бы на голос разума и бросилась бы спасать его, в этом она не сомневалась. Он был для неё куда больше, чем просто племянником, она любила его как младшего брата, как взрослого взбалмошного ребёнка, за которым приходилось постоянно присматривать. Хань Цзишэ всегда казался ей лучиком света, одна его улыбка согревала душу. Хотя, если подумать, он чаще испытывал её нервы на прочность. Да и Хань Сюань говорил, что его сын далеко не такой милый и добрый, каким пытается выглядеть в её глазах.
Туман постепенно расступался по мере приближения к огромной стене, за которой, как думала Хань И, находился город. Перед мостом стояла стража, из-за чего на дороге выстроилась очередь. Поначалу Хань И не придала большого значения пункту проверки, но после того, как выяснилось, что за вход в город стражники берут плату, напряглась. У неё же не было денег, как и у многих бедолаг, которых направляли на дорогу, огибавшую городские стены.
– У тебя есть деньги? – поинтересовалась Хань И.
Юнь Сяо даже бровью не повёл, сухо отозвавшись:
– Думаешь, я стану тратиться на тебя?
– Я верну долг.
– Как? У тебя нет ничего, а для прохода в следующие города тебе тоже понадобятся деньги. Лишних денег у меня нет.
Следующие города? Что ж, логично. Если учесть буддийскую концепцию Диюя с десятью уровнями ада, вполне вероятно, что после очередного испытания их ждал город. Хань И проследила за людьми, которым было отказано во входе за городские стены, и уточнила:
– Если нет денег на вход, то отправляешься сразу на следующий круг?
– Удачи со следующим испытанием, – надменно подметил Юнь Сяо.
И чего он тогда спас её, если так просто решил избавиться?
Признаться, от такой манеры разговора ей стало противно, поэтому Хань И предпочла промолчать, чтобы не вызывать подозрений у Юнь Сяо. Она шла рядом, искоса поглядывая то на него, то на людей, дающих стражникам у моста одну бумажную купюру или одну монету. Стражники, конечно, внушали трепет, возвышаясь над путниками на две головы. Но им было плевать на возникающие споры и потасовки, – они реагировали лишь на тех, кто пытался проскользнуть без оплаты.
Стоящий перед Хань И мужчина передал монету стражнику, после чего на его колодке появился выжженный символ, который она не успела рассмотреть. Поэтому, решив действовать быстро, Хань И выбросила руку и, выхватив из ладони Юнь Сяо кошель с деньгами, уверенно шагнула вперёд и бросила стражнику первую попавшуюся монету.
– Какого?!.. – опешив, не сразу отреагировал Юнь Сяо.
Дёрнувшись вперёд, чтобы нагнать нахалку, он чуть не напоролся на пику, выставленную стражем. Хань И удовлетворённо улыбнулась, наблюдая, как на деревянной колодке появилось выжженое имя Чуцзян-вана[39]. Теперь она официально считалась гостьей города второго судьи, поэтому, не сдержав победоносной улыбки, Хань И обернулась к Юнь Сяо, побагровевшему от ярости.
– Со мной выгоднее сотрудничать, а не враждовать. Запомни это, господин Юнь, – произнеся последние слова без тени радости, скорее, подчеркнув их с угрозой, она отсчитала себе пару монет и, прежде чем кинуть ему кошель, пояснила: – Моральная компенсация.
Над воротами во внешний город на цепях раскачивалась табличка, которую читал каждый входящий, невольно останавливаясь и задирая голову. Хань И не стала исключением, изучив её содержание. Владыка Чуцзян оказывал милость грешным душам, позволяя успокоить дух в его владениях в течение трёх дней на пути к следующему испытанию. Души, познавшие искупление на тропе его испытания, могли остаться служить ему или же пройти остаток пути.
Похоже, мучительные пытки не освобождали грешников от прохождения всего пути. Главное – соблюдать чёткие правила, чтобы не попасть под руку тварям. Но не успела Хань И обдумать полученную информацию, как Юнь Сяо схватил её за плечо и потащил за собой. Оказавшись под сводом крепостной стены, он грубо толкнул её в каменную кладку. Несмотря на хилый вид, сил у него оказалось достаточно, чтобы заставить Хань И почувствовать себя мышкой в цепких лапах филина.
– Думаешь, мне не хватит решимости проучить тебя, жалкая женщина? Ты понятия не имеешь, с кем связалась!.. А!
Хань И не дала ему договорить, ударив его коленом между ног. Хватка на плече тут же ослабла, так что, проигнорировав стонущего Юнь Сяо, осевшего на землю, она показательно отряхнула ладони и хмыкнула.
– Повторять третий раз, что меня лучше не злить, уже глупо, – двинувшись к городу, отметила Хань И и обернулась: – В следующий раз я ударю со всей силы. Так что хватит выделываться, господин Юнь, поднимайтесь.
– Ты об этом пожалеешь, – зарычал он ей в спину.
Проигнорировав замечание и поправив ремни рюкзака, Хань И двинулась вперёд, выйдя из-под массивной арки городской стены и оказавшись посреди оживлённой улицы. Невольно она подумала, что оказалась на улице в старинном стиле[40], как Цыцикоу[41]. По обе стороны тянулись дома двух-трёхэтажной застройки, где на первых этажах находились лавки торговцев, ремесленников или питейных заведений. Крики, гам и толкотня ничем не отличались от простой жизни, что никак не складывалось в уме в картину ада. Разве что, помимо людей, здесь мелькали те, кого в самую пору назвать демонами: либо кожа не та, либо куда больше глаз или конечностей.
Но что позабавило Хань И больше всего, так это внимание, которое она приковывала к своей персоне. В отличие от остроухих демонов или изувеченных людей, именно на неё бросали любопытные и подозрительные взгляды.
– Тебе нужно сменить одежду. Выглядишь чересчур вызывающе даже для мужчины.
Оглядев себя с ног до головы и не приметив ничего, что могло бы смутить или оскорбить чужой взор, Хань И с хмурым негодованием посмотрела на Юнь Сяо. Пришлось задрать голову, чтобы увидеть выражение его лица.
– В чём проблема?
– В том, что даже достопочтенный муж не позволит себе надевать столь… облегающее одеяние.
– Оно удобное. Не собираюсь его менять ради услады твоих глаз, – отмахнулась Хань И. – К тому же нам как раз и нужно привлечь внимание. Во всяком случае, я должна найти своих людей.
– Полагаешь, они живы? – с откровенным недоверием язвительно уточнил Юнь Сяо.
– Ну, их тел по пути я не видела, а с изворотливостью племянника и опытом Го Бао
