стараясь не выпускать из виду тропу.
Земля под ногами неприятно пружинила, будто она шла по болоту. Чем больше Хань И двигалась, тем сильнее ей становилось не по себе. Постоянно казалось, что неизвестный монстр, мелькавший то тут, то там, чувствовал её присутствие. К тому же альпинистская обувь делала ноги тяжёлыми и замедляла шаг.
Слева послышался надрывный хрип, от которого волосы вставали дыбом. Прильнув к дереву, сухая кора которого неприятно впивалась в предплечье острыми зазубринами, Хань И украдкой выглянула из-за укрытия. В тумане от дерева к дереву перебегали люди, они также старались пригибаться и прятаться, но их выдавали шумное дыхание и всхлипы.
На тропе тоже было полно народу: кто-то бежал, кто-то полз, а кто-то, съёжившись, застыл на месте, – Хань И едва различала чужие силуэты.
Громкий рык разорвал напряжённую тишину, раздался топот мощных лап, хруст ломающейся древесины и женский крик. Хань И увидела движение, как над деревьями, где туман был не таким густым, полетели ветви. Нечто охотилось довольно близко, и Хань И не удержалась: сорвалась с места и побежала вдоль дороги так быстро, что из-под пяток летели комья земли. Рюкзак неудобно прыгал за спиной, не давая развить нужную скорость.
Услышав тяжёлый приближающийся топот, она попыталась остановиться, но из-за резкого торможения поскользнулась на гнилой листве. Не обращая внимания на боль в ушибленных коленях, она подползла к широкому стволу и затаилась, пока тяжёлое дыхание разрывало грудь. Приготовив ледоруб для удара в замахе, Хань И внимательно слушала, как нечто охотилось на людей, и по мере его приближения огибала ствол, стараясь быть вне поля видимости.
Зверь промчался так близко, что от его тяжёлых шагов задрожала земля под ногами. Мохнатый чёрный пёс высотой не меньше чжана пронёсся беспощадной смертью, оставляя за собой шлейф из запаха гнили, крови и сырости. Как только он скрылся в тумане, Хань И позволила себе перевести дух. Не передать словами, сколь сильное облегчение она испытала.
Поднявшись с колен и присмотревшись к серому густому туману, откуда стали доноситься вопли, Хань И вновь почувствовала странность, выбивавшуюся из общей картины. Туман, зверь, люди… люди. На дороге всё ещё оставались люди, но почему-то пёс их не тронул, а побежал за теми, кто сновал среди мёртвых деревьев.
«Но ведь были и те, которых он сбил с тропы», – вспомнила Хань И.
Пока она размышляла, сверху донёсся тихий, едва различимый треск. В безветренную погоду и плотный туман звуки казались намного громче, но даже несмотря на то, что Хань И смогла вовремя отреагировать, это не помогло ей.
Нечто, похожее на мокрые бордовые волокна, обвило её конечности и тело, а затем отшвырнуло с такой силой, что у Хань И от испуга перехватило дыхание. Прокатившись по мягкой земле и порадовавшись, что рюкзак спас позвоночник от болезненного удара, Хань И увидела на верхушке иссушенного дерева монстра, напоминавшего спутанный клубок волос. Шевелясь, словно комок водорослей, он шипел и оставлял багровые следы на сухой древесине. Он походил на связку тонких нитей, которыми опутали крону.
Не спуская взгляда с существа, Хань И медленно отползала назад, крепко держа в руке ледоруб.
Вряд ли эта немая игра в гляделки продолжалась бы долго, но благодаря людям с дороги, завопившим при виде монстра, Хань И удалось улучить момент, чтобы броситься прочь. Удивительно, но нечто не погналось за ней, а зашипев, набросило на какого-то бедолагу на дороге свои длинные путы и рывком подняло в воздух. Человек налетел на острый сук и завопил во всё горло. Послышался мерзкий звук разрываемой плоти. Только после этого монстр погнался за Хань И, перетекая с дерева на землю, с земли на деревья.
Не успев пробежать и пары чжанов, Хань И почувствовала, как упругая прядь, обхватив её за лодыжку, резко рванула назад. Невольно вскрикнув, она тут же рухнула, но адреналин помог не растеряться. Пока её тащило по земле, Хань И не могла попасть по врагу, не рискуя навредить себе, – не хотелось вонзить ледоруб в собственную ногу. Лишь когда монстр оказался достаточно близко и перестал тащить её, она с воинственным криком принялась беспощадно рубить связку волокон.
Густая, почти чёрная кровь брызгала из повреждённых обрубков. Избавившись от пут и воспользовавшись моментом, пока тварь голосила на всю округу, Хань И поднялась и хотела убежать. Но монстр так остервенело размахивал ворсистыми волокнами, что тут же отбросил её прямо к дороге.
На этот раз мягкая земля не облегчила приземления, только рюкзак уберёг от сломанных рёбер. Ледоруб выскользнул из рук так же легко, как улетает птица из открытой клетки. В голове металась мысль, что если она тут же не поднимется, то погибнет.
На языке появился привкус крови – похоже, падая, она прикусила щеку. Но на подобные глупости нельзя отвлекаться. Раз от твари никуда не скрыться, придётся сражаться до последнего вздоха.
Сплюнув кровь и подобрав ледоруб, Хань И не сводила взгляда с ревущего монстра, чьи длинные отростки извивались подобно клубку змей. Вдыхая смрад смерти, она понимала, что ничего не сможет противопоставить такому чудищу. Для него она всё равно что блоха во рту[37].
Монстр взревел, Хань И приготовилась броситься прочь с дороги, чтобы попытаться скрыться в лесу, но в следующий миг её кто-то сбил с ног и повалил на землю. Удивлённо охнув, она уже не думала ни о монстре, ни о своей судьбе, потому что человек, якобы выступивший в роли спасителя, едва не раздавил её.
Вот теперь, возможно, Хань И и сломала пару косточек.
Свирепо взревев, монстр почему-то не стал нападать на них, а предпочёл скрыться в тумане, перебрасывая свои длинные волосы на деревья. Что ж, хоть одной проблемой меньше, но не успела Хань И подумать, что грубый подход к спасению не так уж и плох, как услышала над ухом ядовитый голос:
– Ты чем слушала наставления, прежде чем ступить на тропу, женщина?!
Обернувшись, Хань И чуть не столкнулась нос к носу с Юнь Сяо, чьи тёмные глаза с залёгшими у нижних век тенями прожигали её холодной злостью. Пряди длинных волос, выбившихся из высокого хвоста, упали Хань И на лицо, неприятно щекоча щёки. От него веяло могильным холодом, будто душа этого места решила обрести форму и предстать перед ней в своём мрачном величии.
– Так зачем спас? – не менее раздражённо отозвалась Хань И.
Юнь Сяо скривился, наконец поднявшись, но не предложив помощь Хань И. Она, конечно, не надеялась, однако пренебрежение манерами всё же оставило неприятное впечатление об этом
