темноту. И в ответ, из самых глубин мрака, на неё устремились два алых глаза — огромные, нечеловеческие, с вертикальными щелевидными зрачками, в которых горел и пульсировал древний огонь. В них не было души, но была бесконечная жажда и сила, существовавшая задолго до первого камня Атреи. И эта сила смотрела прямо на неё, изучая. Она не отвела взгляда, хотя инстинкт кричал убежать. Слёзы текли по лицу беззвучными ручьями, но её глаза, встретившие алые точки, оставались твёрдыми.
— Зачем ты здесь? — прошептала она. — Что ты хочешь от меня?
Пауза затянулась, наполнившись густым, давящим присутствием. И на этот раз ответ прозвучал обманчиво мягко, как смертельный яд, скрытый в ложке сладчайшего мёда:
— Спроси у собственной тени, зачем она ходит за тобой по пятам. Ты не звала её, верно? Но она пришла. Так и ты пришла к нам. Кровь всегда зовёт кровь. Только вот вопрос: кто кого позвал первым?
Она резко, судорожно выдохнула, будто воздух больше не желал оставаться в лёгких. Разговор с Хаосом походил на медленное, безвозвратное утопление в ледяной воде: каждое слово, каждый взгляд тянули её глубже, лишая остатков тепла.
— Нет… — прошептала она, качая головой. — Я не хотела быть здесь. Я не звала.
Тьма перед ней сгустилась, закрутившись в воздухе, словно чёрный дым, принимая форму. На мгновение в мраке проступил силуэт — он напоминал огромного волка. Алые глаза горели не мигая. Сердце Мелиссы сжалось, ноги затряслись, но она каким-то чудом устояла, впившись взглядом в Хаос.
— Мы не можем прийти без пути, — прошипел голос, и теперь он звучал не только снаружи, но и изнутри её черепа, разливаясь по венам. — Путь всегда открывает тот, кто носит нашу кровь. Ты позвала нас…
Девушка истерично, с надрывом рассмеялась — коротким хриплым звуком, в котором не было ничего, кроме безумия и отчаяния. Всё это было абсурдом. Она стиснула зубы до боли, понимая, что разговаривать с этой сущностью всё равно что кричать в бездонную пропасть: он лишь поглощал слова, не давая ответа. Нужно было уходить, возвращаться как можно скорее, пока она не растворилась здесь окончательно.
«Вернуться… мне нужно срочно вернуться. Пока я здесь — грань между мирами тонка, её легко прорвать. Ритуал не завершён…»
— Призывательница, — голос прозвучал резче, жёстче, теряя намёк на ласковость. — Ты слабее, чем другие.
Мелисса вскинула голову. Её глаза, ещё минуту назад полные слёз, вспыхнули холодным, яростным огнём.
— Я не призывательница, — медленно, отчеканивая каждое слово, произнесла она. — Я — Хранительница Грани.
В ответ раздался не прежний пронзительный смех, а тихий, почти снисходительный вздох, полный древней усталости.
— Дитя, едва вставшее на ноги и уже воображающее себя титаном… Хранительница… Какое громкое слово для той, кто даже не понимает, что именно хранит, и от кого.
Слова не просто звучали, они ползли по её костям, просачивались под кожу, вибрировали в самых потаённых, тёмных уголках сознания.
— Может, я ещё и дитя, — голос её прозвучал глухо. — Но это дитя поклялось никогда не позволить вам ступить на наши земли, и я сдержу клятву!
В её глазах не осталось страха. Слёзы высохли, оставив лишь влажные следы на щеках. Бледная, почти фарфоровая кожа, белоснежные волосы, прилипшие к вискам, и белое платье делали
