Я выхватил свободной рукой меч.
— Мертвый человек — самый неэффективный из всех возможных, — высказался я. — И я могу сделать такими нескольких из вас, если вы сделаете хоть один шаг.
Девушка теперь плакала от реакции на случившееся, и я от всего сердца жалел ее теперь даже больше, чем раньше.
— Не беспокойся, Ала Мара, — сказал я, вспомнив имя, названное ее покойным отцом. — Они не причинят тебе вреда.
Один из Одиннадцати, находившийся дальше всех от меня, поднес к губам свисток, игнорируя мою угрозу. Его звук пронзил воздух, и я понял, что свисток предназначен для вызова стражи.
Закинув девушку на плечо, я кинулся по улице. Я знал, что ворота — за следующим поворотом, и что если я смогу достаточно быстро создать дистанцию между собой и Одиннадцатью, то их стража не причинит мне вреда.
Задыхаясь, я свернул за угол и бросился к раскрытым воротам.
Когда я пробежал через ворота, ко мне бросились стражники, и я молился, чтобы мне удалось добраться до поджидавшего корабля прежде, чем все будет потеряно.
Хул Хаджи, должно быть, увидел, что меня преследуют стражники, потому что он вдруг появился у входа в гондолу воздушного корабля. Я швырнул ему девушку и повернулся как раз, чтобы отбить удары мечей первых двух человек.
С оружием они обращались неумело, и сперва я защищался легко. Но вскоре в бой вступили и другие, и мне пришлось бы туго, не окажись со мной рядом массивная фигура Хул Хаджи.
Вместе мы удерживали их, пока несколько не оказались на земле убитыми или ранеными.
— Поднимайся на борт корабля, — бросил мне вполголоса Хул Хаджи. — Я тотчас же присоединюсь к тебе.
Все еще сражаясь, я сумел забраться в гондолу.
Хул Хаджи сделал один последний выпад, убивший стражника, и в возникшем в эту секунду затишье, прыгнул в гондолу.
Я стоял наготове у двери и тут же захлопнул ее. Предоставив Хул Хаджи запирать ее, я проскочил мимо все еще испуганной девушки и уселся за пульт управления кораблем.
Прошло всего несколько мгновений, и моторы мощно взревели, оживая. Я освободил якорные канаты, и вскоре мы поднимались в воздух.
— Что теперь? — спросил Хул Хаджи, мельком взглянув на девушку и усевшись в специально изготовленное для него кресло.
— У меня есть сильное искушение сейчас же вернуться в Варналь, — сказал я. — Но вероятно, будет лучше всего сразу же отправиться к подземельям якша и посмотреть, не сможем ли мы найти машину для исцеления чумы. Еще лучше было бы, если бы нам удалось вступить в контакт с шивами.
— Шивы редко вступают в контакты с нами, — напомнил мне Хул Хаджи.
— Но если бы они узнали!
— Наверное, они знают.
— Ладно, — сказал я. — Мы летим к подземельям якша. Наверное, там мы найдем средство вступить в контакт с шивами.
— А что насчет девушки? — спросил Хул Хаджи.
— Ничего не остается, кроме как взять ее с собой, — решил я. — В конце концов, помогая ей в первый раз, я возложил на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу.
— И на меня, друг мой, — улыбнулся Хул Хаджи, пожав мне плечи своей рукой.
Позади нас Ала Мара слабо проговорила:
— Спасибо вам, незнакомцы. Если я буду вам чем-то мешать, высадите меня, где хотите. Вы сделали достаточно.
— Чепуха! — ответил я, устанавливая курс на север к подземельям якша.
— Мне хочется в конце этого приключения вернуть тебя обратно в Кенд-Амрид.
Кроме того, у нас есть основания надеяться, что мы получим средства для уничтожения всех царящих там бед.
Наверное, тронутая этим, и явно вспомнив смерть отца, девушка снова принялась рыдать. Я обнаружил, что мне трудно не обращать внимания на ее эмоции, и прошло долгое время прежде, чем я смог подумать о способе, которым я рассчитывал найти машину, способную исцелить чуму, исходя из предположения, что она существовала в подземельях якша.
Пройдет еще несколько дней прежде, чем мы доберемся до своей цели. За это время я должен научить себя действовать и мыслить хладнокровно.
Я, конечно, не знал тогда, что ждало меня впереди. Если бы знал, то скорее всего, вернулся бы в Варналь.
Как оказалось, события скоро развернулись таким образом, что мы все оказались в отчаянном положении!
Наконец, мы полетели над пустыней, решив навестить Мендишар, отечество Хул Хаджи, на обратном пути. Частично это было решением моего друга, поскольку он объяснил, что лишь недавно улетел оттуда и испытывал уверенность, что там у него в настоящее время забот нет.
Мы опустились перед очищенным нами раньше входом и, причалив воздушный корабль, оставили Алу Мару сторожить его.
У входа, накрытого нами в предыдущее путешествие листом сплава, не подверженным коррозии, мы заметили признаки того, что его потревожили.
Хул Хаджи указал на землю.
— С тех пор, как мы его оставили, здесь побывали люди, — сказал он. — Вот отпечатки ног. А вот следы, как будто по земле волокли что-то тяжелое.
Что ты об этом скажешь, Майкл Кэйн?
— На данный момент у меня не больше мыслей, чем у тебя, — нахмурился я. — Нам лучше вести себя осторожно. Наверное, внутри мы обнаружим следы, по которым сумеем распознать чужаков. Кто же мог залезть сюда?
Хул Хаджи покачал головой.
— Отпечатки ног показывают, что это люди не моей расы, а твоей — но, с другой стороны, никаких низкорослых людей в этих краях нет. Должно быть, они явились издалека.
Мы подняли крышку и прошли в прохладное помещение. Оно освещалось казавшимися неиссякаемыми огнями древней расы.
В свой последний визит мы соорудили деревянную лестницу, и ступеньки ее были теперь расщеплены и побиты, опять-таки доказывая, что по ним волокли тяжелые предметы.
Когда мы пробрались дальше в катакомбы якша, то ахнули от гнева, увидев учиненные разрушения. Машины валялись перевернутые и разбитые, сосуды с химическими веществами — сломаны и разнесены вдребезги, артефакты частично уничтожены.
Мы шли дальше, через многие помещения подземного города, находя дальнейшие доказательства бесчувственного вандализма, пока не вошли в одно достаточно большое помещение и не нашли его почти пустым. Я вспомнил, что в этом месте хранились многие из наиболее интересных машин, машин, которые принесли нам множество интересных знаний, если дело дошло бы до их исследования.
Но они исчезли!
Где они?
Я не мог догадаться.
Вот тут-то мои уши уловили впереди звук движения, и я выхватил меч.
Хул Хаджи последовал моему примеру.
Как только мы сделали это, из двери напротив той, которой воспользовались мы, вбежало, размахивая мечами, множество людей с круглыми щитами из грубо кованного металла.
