думает. Кажется, он понял, что чересчур сухой ответ не был продиктован гневом или обидой.
– Мне понравилось играть с вами в «Туман и облака», – наконец сказал он Гэрэлу. – Вы достойный противник. Если захотите сыграть еще, приходите сегодня в то же место в то же время, что и в прошлый раз.
Гэрэл удивленно поднял брови – казалось, единственную достойную обсуждения проблему они попытались обсудить еще в прошлый раз и так ни до чего толкового и не договорились, – но ответил, что всенепременно придет. Ведь может же быть такое, что Юкинари действительно всего лишь хочет сыграть в «Туман и облака», не имея в виду никаких политических хитростей?
Император величественно кивнул и удалился.
Глава 7. Сомнения
Вечером Гэрэл, как они и договорились, пришел в беседку в саду. Они играли, но больше просто говорили – и говорили, и говорили… На следующий вечер он тоже пришел.
Они с императором стали встречаться за игрой в «Туман и облака» каждый вечер.
Гэрэлу не давал покоя вопрос: зачем Юкинари было соглашаться на эти переговоры, если он сразу дал понять, что они закончатся ничем?
«Я хотел встретиться с вами лицом к лицу, понять, что вы за человек…» – сказал он Гэрэлу. Скорее всего, это было правдой, но лишь отчасти. Пообщаться с вероятным будущим противником и оценить его способности – дело, конечно, полезное. Но еще полезнее было бы перетянуть этого противника на свою сторону. Возможно ли? Это было бы очень самоуверенно со стороны Юкинари, но отнюдь не глупо, нет…
В этом случае приглашение погостить в Синдзю обретало смысл. Чем дольше Гэрэл здесь пробудет, тем больше у Юкинари будет времени присмотреться к нему, изучить его и расположить к себе. Если подумать, именно этим император занимался с момента их первой встречи – внушал к себе любовь – и делал это очень умело, демонстрируя именно те качества, которые могли впечатлить Гэрэла. Он казался идеальным, как герой одного из дешевых романов, от которого все наложницы в гареме императора Токхына заходились розовыми слюнями. Идеальный – и искусственный, как кукла, твердил себе Гэрэл, пытаясь прогнать симпатию к Юкинари; искусственный, как и все остальное в этой стране. Тщательно продуманные реплики, рассчитанные на определенный эффект. Где надо – продемонстрирует царственность и глубокий ум, где надо – обескураживающую простоту и честность. Где надо – напомнит о трудном детстве, ненавязчиво надавит на жалость. И улыбка, всегда кажущаяся такой искренней, и этот понимающий взгляд… Несложный рецепт, наверняка неоднократно опробованный на министрах, губернаторах и гостях из соседних государств.
Его солдаты оказались в чем-то правы: Юкинари был так хорош, что люди теряли рассудок. Такие слухи возникают не на пустом месте, хотя дело, конечно, было вовсе не в красивом лице, а в харизме невиданной силы и многолетних упражнениях в манипулировании людьми. Гэрэл видел, что и с покрывалом на лице Юкинари умудряется проделывать то же самое: после пары бесед с ним людей любого пола, возраста и социального положения неотвратимо тянуло упасть к его ногам и поклясться в вечной верности и преданной службе.
Впрочем, Гэрэл думал об этом не столько с завистью, сколько с уважением. Он знал, как действует этот механизм. Он изучил его, когда из замкнутого угрюмого мальчишки-солдата вдруг стал командующим сотней, и обнаружилось, что хорошо уметь убивать недостаточно – надо еще и вести за собой людей. Но Гэрэл не очень-то рассчитывал на обаяние, предпочитая в общении прямоту, некоторую отстраненность, а иногда и жестокость. Солдатам это было понятнее, чем доброта и обходительность. Все равно он, с его странной внешностью, никогда не стал бы для отряда «своим» и не завоевал бы их любовь – зато этой внешности более чем подходил образ существа не от мира сего, мифического чудовища, непобедимого и безжалостного. Избранник Тигра, беловолосый демон, холодный стальной клинок государя Токхына. Он знал, как его называют за глаза: Гэрэл Жестокий. Это его устраивало, ему не нужно было, чтобы его любили, было достаточно, чтобы в него верили.
Но Гэрэл отлично понимал, что красота, доброта, кажущаяся мягкость – тоже оружие. А в сочетании с проницательностью и знанием человеческой натуры – оружие мощнейшее. Он видел, как смотрели на Юкинари подданные – зачарованно, как кролики на удава, – и видел, как тот разговаривал с ними – как будто каждый из них был для него особенным. Он для всех умудрялся найти нужные слова: и для придворных, и для слуг. Вероятно, отпрысков знатных семей учат этому. Правильно выглядеть, говорить и улыбаться, как учат изящным манерам, каллиграфии, подбору нарядов и прочему. Но не каждому дано достигнуть в этом деле таких успехов.
Все происходящее сейчас с Гэрэлом явно было развертыванием одной из тридцати шести классических стратагем, известной как «красивый человек»: имея дело с явно превосходящим тебя силой противником, ослабить командира вражеской армии – то есть его самого, Гэрэла, – послав к нему красавицу или, в его случае, красавца. Воздействовать на него через чувства, притупить бдительность, убить в нем способность действовать рационально, заставить его пренебречь своим долгом и верностью стране. Правда, обычно в роли «красивого человека» выступала какая-нибудь певичка или смазливый актер. А до него снизошел сам владыка государства. Большая честь…
Беда в том, что, когда ты уже, как любопытная муха, влип в сети обаяния этого «красивого человека», понимание сути происходящего ничуть не помогало – именно поэтому стратагема безотказно работала века напролет.
Гэрэлу было непросто признаться самому себе, что он ждет вечерних встреч с Юкинари за игрой с большим нетерпением. Как только подходило назначенное время, он бросал все и спешил в сад.
Юкинари по-прежнему выигрывал чаще. За игрой они говорили уже совсем не о ходе переговоров, не о войне, не о политике, хотя иногда и о ней тоже. Одна тема незаметно перетекала в другую, они говорили обо всем на свете. Их беседы становились все более пространными, все более личными.
Гэрэл чувствовал себя глупцом, ребенком, завороженным волшебной сказкой. Он изыскивал поводы увидеться с Юкинари и сам был этому не рад; практически ходил за императором хвостом, восхищался его умом и величием. Он, конечно, прятал все под холодной сдержанностью и колкостями – это он отлично умел. Иногда они о чем-то спорили, не соглашались друг с другом, язвили. Но даже в моменты разногласий Гэрэл видел, что интересен Юкинари, интересен и важен, что бы они друг другу ни говорили…
Гэрэл давно ни с
