с собой пол-армии, чтобы обеспечить безопасность путешествия, или не брать никого. А два всадника вряд ли привлекут к себе внимание – от несерьезных угроз, таких как разбойники, они с Юкинари уж как-нибудь сумеют защититься. К тому же он не хотел, чтобы весть о его отсутствии в Синдзю разнеслась слишком быстро.
Удобнее всего до Чхонджу было добраться морем, но на корабль им садиться было нельзя все по той же причине: обоих бы узнали в мгновение ока. Для путешествия по суше в Рюкоку было слишком неспокойно – повсюду дорожные заставы, – и в итоге он выбрал длинный кружной путь через север, через мирный Юйгуй.
Они с Джин-хо попрощались у городских ворот. Гэрэл и Юкинари были одеты по-дорожному и держали под уздцы лошадей.
Смуглое лицо Джин-хо было спокойным, но именно эта нехарактерная для нее бесстрастность выдавала множество тщательно сдерживаемых эмоций.
Он передал ей свой титул наместника – в его отсутствие Джин-хо становилась правительницей Рюкоку. Он надеялся, что все, что они придумали, хоть немного пригодится ей в управлении страной.
Гэрэл глядел на нее, зная, что, скорее всего, они видятся в последний раз, и хотел запомнить ее как следует. Он вдруг подумал, что она слишком маленькая и худенькая для неполных восемнадцати лет; заметил, что она вся дрожит – день выдался холодный, ветреный. Он накинул ей на плечи свой плащ, сказал:
– Простудишься…
Она зябко передернула плечами, но бодро ответила:
– Вот еще.
– Выше нос, – сказал он, – я не собираюсь умирать.
– Уж постарайся. Если с тобой что-то случится, кому останется эта страна?
– Тебе, – сказал он и не шутил.
Джин-хо бледно улыбнулась.
– По-моему, ты забыл, что мне семнадцать лет и я всего лишь нелюбимая жена императора чужой страны.
– Ты справишься.
– Я знаю, – вздохнула она.
Они все это знали. Джин-хо была создана для того, чтобы править, как рыба для моря. Из них троих она оказалась сильнее всех – поэтому они уходили, а она оставалась.
В начале пути они с мертвецом общались редко и по делу – так же было и в Синдзю, когда они еще не уехали. Обсуждали маршрут и погодные условия. За исключением этого, за первые несколько дней дороги они едва ли перекинулись парой слов.
Но когда кто-то постоянно находится рядом с тобой, сложно все время хранить молчание.
Гэрэл не знал, как вести себя с мертвецом теперь, когда он признал, что это Юкинари. Ему было стыдно за прежнюю холодность и грубость, но и разговаривать с ним как с живым, будто ничего не произошло, он не мог. Пару раз он, забывшись, все-таки обращался к мертвецу так, как обратился бы к прежнему, живому Юкинари – и сразу осекался, замолкал, чувствовал неловкость.
Постепенно беседы с живым мертвецом вошли в привычку; не то чтобы Гэрэл пытался серьезно поговорить с ним – скорее, просто делился какими-то случайными, не очень важными мыслями. Приблизительно так люди общаются сами с собой или с портретом умершего друга, не надеясь, что тот и вправду ответит.
Хотя, по правде говоря, иногда он все-таки на это надеялся.
И был рад, когда Юкинари действительно что-то отвечал, хоть и редко и немногословно…
Через несколько дней после отъезда из Синдзю, Гэрэлу приснился еще один сон – про тех самых богов, в которых он не верил, но после этого сна ему почему-то стало хорошо и спокойно.
Ему снилась Джин-хо, они стояли рядом на балконе императорского дворца в Синдзю и смотрели на город. Небо было ясным, хорошо были видны и каналы, и лодки, и люди, и море вдали.
– Значит, ты считаешь, что мир, где все устроено хорошо и справедливо, не может существовать? Давай поспорим… – сказала Джин-хо, в голосе были задумчивость и лукавство.
Какая-то тень слетела с высокого синего неба, описала круг над их головами и опустилась на плечо Джин-хо. Дракон!.. Он стал крупнее с тех пор, как Гэрэл видел его в последний раз, чешуйки немного посветлели, и теперь было хорошо видно, что дракон не черный, а цвета темного аквамарина с пробегающими кое-где серебристыми искрами.
А Джин-хо как будто совсем не удивилась и со смехом погладила его.
– Так ты жив? – вырвалось у Гэрэла.
Дракон удобно устроился на плече Джин-хо, обмотав несколько раз хвостом ее шею, и с достоинством ответил:
– Жив конечно. Чтобы убить дракона, нужно гораздо больше, чем какая-то там война.
Голос у него оказался какой-то совсем детский, ломкий.
Только сейчас Гэрэл заметил, что рядом с Джин-хо стоит белый тигр с голубыми глазами и прижимает голову к ее коленям. Ее расшитый шелком и бисером наряд переливался в лучах солнца, и он вдруг ясно увидел в отсветах на ткани феникса, распахнувшего крылья, пылающего кармином и киноварью. И в конце концов их всех накрыла тень огромной черепахи.
Глава 25. На Юг
До Чхонджу они добрались без приключений, но дорога заняла много времени. Старый год сменился новым – годом быка и воды со знаком Инь, – они встретили его в пути. Когда въехали в столицу, даже в суровом климате Чхонджу уже отчетливо ощущалось приближение весны.
Солдаты у ворот дворца при виде Гэрэла вскинули руки в приветствии.
– Доложить его величеству о вашем прибытии, господин генерал?
– Не нужно, он знает обо мне, – уверенно соврал Гэрэл.
Никто не усомнился в его словах. Он шагал по дворцу Токхына, видел знакомые лица и чувствовал себя почти дома. Как легко все здесь ему верили, как охотно выполняли его приказы, сколько неподдельного уважения было в приветствиях и поклонах… Эти люди не видели его слабым и опустившимся, для них он все еще был героем, великим воином, полубогом. У него ведь в самом деле был шанс забрать себе власть в Чхонджу в свое время – а может, еще есть. Но зачем эта власть сейчас, когда судьба Срединных Государств перестала его интересовать? Почему вообще люди рвутся к власти, когда у них нет желания изменить что-то к лучшему? Наверное, все начинается со страха, это было ему знакомо: когда каждый человек для тебя враг и хочется как можно надежнее защититься – а потом люди перестают видеть границы…
– Вы солгали, – заметил мертвец. – Зачем?
– У меня нет намерения встречаться с Токхыном, только и всего. Я приехал к Господину Лису.
– Насколько
