Сломанный мир - Анна Мори

Гэрэл стоял на коленях, опустив голову, волна волос скрывала лицо, и он не осмеливался поднять его, потому что оно наверняка сразу выдало бы всю ярость и отчаяние, что он чувствовал в этот момент. Он ощущал, как ножны меча касаются бедра: оружие у него при входе во дворец, конечно, никто не додумался забрать. Он подавил желание потянуться к рукояти, очень ясно представив, как выхватывает меч и вгоняет его в грудь Токхына. Как в легких императора забулькает, как он завалится в сторону и рухнет на пол уже мертвый, как лениво кровь будет расползаться вокруг его грузного тела. Два солдата у дверей не успеют прийти на помощь. А может, и не захотят. Кого они выберут – генерала или императора, кого боятся больше? Вполне возможно, как раз его, Гэрэла. Может быть, они просто будут стоять, пока он убивает Токхына, как будто в комнате не происходит совершенно ничего из ряда вон выходящего…

Но вот Юкинари не будет стоять. Гэрэл, может быть, и успеет убить Токхына (он почти чувствовал спиной те десять шагов, которые отделяли стоявшего у дверей Юкинари от них), но потом мертвец, скорее всего, убьет его самого. Останется ли он для Тени авторитетным источником приказов, если Токхына не станет? И что будет делать все это время Господин Лис? Он не хотел проверять.

У него хватило сил встать, выпрямиться, спокойно взглянуть на Токхына и сказать:

– Я понял вас, ваше величество. Тогда начну приготовления к походу.

Он знал, что голос звучит бесстрастно – много лет учился загонять эмоции так глубоко, что сам иногда забывал, что они у него есть.

Гэрэл вышел в коридор. Тихих четких шагов мертвеца за спиной, к которым так привык, он больше не слышал: тот остался в комнате, выполнял свою первейшую обязанность – охранял императора.

Без Юкинари все это не имело смысла. И он не сможет убедить Токхына, что бы ни делал, как бы ни просил: все мольбы будут лишь забавлять его. Он прошел немного по коридору, понятия не имея куда, потом остановился, прислонился к стене, прикрыл глаза, стараясь успокоиться…

Он услышал, как двери в покои Токхына снова распахнулись, и кто-то подошел к нему.

– И правда, зачем вы пришли к его величеству? – прозвучал рядом голос Господина Лиса, и на удивление беззлобно. – Если соскучились по унижениям, шли бы сразу ко мне.

– Я к тебе и направлялся. Поговорить хотел, – безразлично сказал Гэрэл. Разговор с Господином Лисом все еще имел смысл, но у него уже не осталось на это сил.

– А когда это мы успели перейти на «ты»? – сощурился Господин Лис.

И действительно, откуда взялось это «ты» – отнюдь не дружеское, но уже и не враждебное?..

– Ты же сам первый и перешел, – вспомнил Гэрэл. – Там, во сне, где были скалы и море – который ты назвал «мир-внутри-сердца».

– Все-таки запомнил что-то, – с удивлением сказал даос. – Ты об этом хотел поговорить?

– И об этом тоже.

У него была сотня вопросов. Он хотел спросить про Юкинари, но понял, что в ближайшие пять минут не выдержит новых издевок, и неожиданно для самого себя спросил другое:

– Кто такиеяогуай?

Господин Лис на секунду замешкался, потом распахнул рот, чтобы сказать очередную колкость, но за эту очень длинную секунду в Гэрэле что-то оборвалось – он понял, что даосу известно не больше него самого, а значит, приезд в Чхонджу был вдвойне бесполезным…

– Будешь много знать – скоро состаришься… – начал даос, но Гэрэл оборвал его:

– Ты не знаешь. Тогда скажи мне другое: что находится за Пустошами?

Господин Лис молчал.

– Ты и этого не знаешь, – с какой-то мрачной радостью сказал Гэрэл. – Ты знаешь не больше моего. Хоть и мнишь о себе невесть что, все, что ты можешь, – делать пустые тела без души. Так себе умение, скажу я тебе.

Лицо Господина Лиса на миг перестало казаться насмешливой маской, какие-то нормальные человеческие чувства мелькнули на нем – обида, неуверенность?.. Впрочем, даос тут же усмехнулся снова:

– Ты поэтому едешь на Юг? Надеешься найти там отгадки?

В его глазах блестел интерес. Гэрэл все это время гадал, почему Господин Лис вдруг решил заговорить с ним, почему так внезапно переменился к нему. Возможно, он, услышав про поход на Юг, решил, что Гэрэлу известно что-то, чего он сам не знает?

Лисы ведь любопытны. Гэрэл понадеялся, что прозвище Ху-сяньшена оправдает себя.

– Я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои, – предложил он.

– Вряд ли ты сможешь рассказать мне что-то, чего я не знаю, – хмыкнул Ху-сяньшен, но по его лицу Гэрэл видел, что он заинтересован. Наконец он неохотно сказал: – Ладно… Если хочешь поговорить – пойдем, что ли, ко мне, не в коридоре же стоять…

По дороге он предупредил:

– У меня, правда, немного не убрано.

Это было очень осторожное описание для той помойки, которую, как хорошо помнил Гэрэл, представляло собой жилище Господина Лиса. Гэрэл хотел было едко сказать, что он уже видел его, но вовремя спохватился и промолчал.

Ху-сяньшен по-прежнему делил покои с огромным количеством кукол: они сидели на полках, на кровати, на столе. Конечно же, они находились не на тех местах, где были, когда Гэрэл видел их в последний раз (еще бы – сколько времени прошло с тех пор!), и легко было представить, что в отсутствие гостей куклы перемещаются по комнате, ведут какую-то тайную жизнь. Куклы никогда не пугали Гэрэла – слишком много реальных ужасов окружало его с самого рождения, чтобы еще и запугивать себя выдумками про неодушевленные предметы, – но он был готов покляться, что некоторые из них в самом делесмотрят на него.

– Садись.

Стульями Господин Лис так и не обзавелся – видимо, гости к нему приходили нечасто. Гэрэл сел на кровать. На ней лежало вязание: спицы и маленький, кукольный незаконченный наряд в юйгуйском стиле. Зрелище это находилось где-то посередине между «мило» и «жутковато».

– Любишь вязать?

– Люблю кукол. Людей – не очень. Ты это хотел спросить?

– Нет…

С чего начать? Любой разговор с даосом состоял из шпилек, которые Гэрэл постепенно привык пропускать мимо ушей, загадок и недоговоренностей. Чтобы собрать хотя бы какие-то крупицы информации, он должен задавать как можно более конкретные вопросы.

– Почему ты служишь Токхыну?

– А