Сломанный мир - Анна Мори

– У меня есть одна теория насчет Пустошей… Возможно, она покажется тебе немного эксцентричной. – «Да нет, вряд ли это будет эксцентричнее, чем оживление трупов и шитье кукольной одежды…» – Представь себе поднос, на котором… скажем, шесть чашек. То есть на самом деле не шесть, а намного больше, но не суть. И известный тебе мир – одна из таких чашек.

– Мир – одна из чашек? – переспросил Гэрэл.

– Понимаю, звучит смешно, – насупился Господин Лис. – Я никогда не был силен в сравнениях… Я имел в виду, что там, за Пустошами, может быть не просто какая-то новая земля или море, а совсем, совсем другой мир – под другим небом, с другими богами… Ах да, ты же не веришь в богов… В общем, я считаю, что Пустоши – это и есть пространство подноса. По нему можно добраться от одной чашки до другой.

– Я так понимаю, подтвердить эту теорию пока что никому не удалось? – спросил Гэрэл скептически. На самом деле ему и самому приходило в голову что-то похожее, но в изложении даоса идея казалась особенно безумной. Не то чтобы он вообще доверял Господину Лису…

Но и не верить было уже поздно.

– Никому. Должно быть, расстояния слишком велики… Но ты можешь стать первопроходцем, который ее докажет, – многообещающе сказал Господин Лис.

Даосский мудрец не соврал. Не прошло и нескольких дней, как император сменил гнев на милость, позвал Гэрэла к себе и заговорил о грядущем путешествии.

– Ху-сяньшен рассказал мне, что монахи из того монастыря, где он жил, верят, что за Пустошами находится Земля Бессмертных. Простые люди твердят, что Пустоши бесконечны и за ними ничего нет, но сколько уголков нашего мира остались бы неоткрытыми и считались сказкой, если бы кто-то не захотел проверить наверняка и не рискнул пуститься в путешествие! – торжественно начал он.

Гэрэл молча ждал, что тот скажет дальше.

– Ты ведь все равно собираешься на Юг… Почему бы тебе после того, как разберешься с кочевниками, не отправиться дальше? Я хочу послать туда экспедицию – за Пустоши, – неуверенно сказал Токхын. Кажется, он чувствовал некоторую неловкость, отдавая Гэрэлу приказ отправиться на верную гибель. – Дам столько лошадей, оружия и припасов, сколько потребуется.

Идея отправить Гэрэла искать Землю Бессмертных сулила Токхыну выгоду при любом исходе дела. Токхын не мог не понимать, насколько опасна затея экспедиции. Если Гэрэл сгинет где-нибудь в южных степях – прекрасно, император ведь как раз хотел избавиться от него. В то же время Токхын, кажется, искренне верил, что экспедиция закончится успехом, и дал Гэрэлу возглавить ее потому, что привык рассчитывать на него больше, чем на кого-либо.

– Я не сомневаюсь в вашей щедрости, государь; вопрос в том, согласятся ли люди участвовать в этом?

Намек получился не слишком тонким. Глаза Токхына сверкнули гневом.

– А разве кто-то их спрашивает? Я отдам приказ, и всякий, кто откажется выполнять его, будет казнен.

– Осмелюсь заметить, мой император, что как только отряд пересечет границу страны, вам будет трудновато проследить за выполнением приказа. Люди верят, что Пустоши пересечь нельзя, и вряд ли захотят пойти на верную смерть. Скорее они предпочтут сбежать и смешаться с каким-нибудь из кочевых племен.

Гэрэл, как всегда, рассуждал логично, и Токхын вынужден был признать про себя его правоту.

– Я верю в твою преданность мне – уж ты-то не предашь меня, верно? – сказал Токхын со всей доступной ему добротой в голосе, но прозвучало это весьма угрожающе.

– Вероятно, Пустоши настолько обширны, что никому не под силу пересечь их, – уклончиво ответил Гэрэл. – Почему вы считаете, что мне это удастся?

– Я хочу, чтобы ты сделал все возможное. Поэтому… Чтобы ты гарантированно добрался куда нужно и вернулся обратно, я… Я готов выполнить твою просьбу – дать в сопровождение мертвеца.

«Чтобы он проследил, что я и остальные не сбежим, точно отправимся туда, куда надо?» – подумал Гэрэл и криво улыбнулся. Если бы даже он захотел уклониться от участия в экспедиции, на Юге ему негде было спрятаться: любой кочевник знал, как он выглядит.

Но он, конечно, не собирался уклоняться.

Он взял большой отряд, чтобы разобраться с кочевниками, и отдельно отобрал людей для будущей экспедиции. В Пустоши решил позвать с собой не самых сильных и не тех, кто больше других отличился в битвах, хотя ни храбростью, ни воинскими умениями эти люди обделены не были, и даже не самых преданных солдат (хотя их верность ему, безусловно, понадобится). Нет, Гэрэл старался выбирать тех, про кого он доподлинно знал, что у них не осталось дома ни жен, ни детей – никого и ничего, что привязывало бы их к Чхонджу слишком сильно, – так как честно предупредил этих людей, что из похода они могут и не вернуться. Даже так: почти наверняка они не вернутся.

Он прошелся вдоль ряда воинов, выстроившихся на площади у ворот Чханимун, главного въезда в город. Затем зашагал обратно. Напряженно рассматривал каждого, пытаясь предсказать, что от кого можно ожидать.

– Вы все, надеюсь, знаете, зачем вас здесь собрали. Сейчас мы двинемся в путь. Если кто-то не чувствует в себе уверенности, что хочет пуститься в это путешествие, боится, что не готов к тому, что нас ждет, еще не поздно передумать и развернуться. Я не буду осуждать вас за это.

Пауза. Всеобщее молчание. В общем-то, другого он и не ждал: если кто-то в самом деле вздумал бы отказаться от участия в походе, Токхын жестоко покарал бы отступника, и все это знали.

Он продолжил:

– Меня вы все тоже знаете. Но если кто-то вдруг не знает, я – генерал Гэрэл. Меня также, – невеселый смешок, – называют Жестоким ияогуай.

Он произнес это, словно передавая себя на их суд. Солдаты взирали на него молча, со смесью страха и благоговения.Яогуай они не боялись, но им как никому другому было известно, что хоть большинство баек о злодеяниях Гэрэла – не более чем выдумка, Жестоким его прозвали не просто так.

В какой-то момент – он не заметил, в какой именно – уважение полностью улетучилось из глаз солдат, остался один страх. И смотрели они уже не на него, а на кого-то другого.

Один из немногих пожилых воинов в отряде робко спросил: