Странник. Хроники Альрата - Рина Когтева

«Сердце Альрата» я не вижу. Я невольно кручу кольцо Эсвеля на пальце. Ты испытывал то же самое? Ты чувствовал любопытство? Или у тебя тоже была своя причина искать Та-Нечер, о которой ты не сообщил? Тьма приближается, в какой-то момент мне кажется, что ничего, кроме этой тьмы, и не существует. Она вдруг кажется осязаемой, похожей на черный туман, дым, облако… И вдруг ослепляющий свет. Не то, чтобы слишком яркий, но такой неожиданный, что я подаюсь назад и больно ударяюсь о подголовник кресла.

Я вижу… солнце! Мать вашу, я действительно вижу солнце! Не такое яркое, как наше, не желтое, а голубое, но это солнце! И вокруг него вращаются две планеты. Одна зелено-голубая, больше похожая на Инсонельм, а другая – бледная и серая, почти как Мирраер. На фоне окружающей тьмы я очень ясно их вижу. Хотя как я могу видеть две планеты сразу в таких подробностях? И как внутри чего-то, что размером едва превышает Желтую землю, может поместиться звезда и две планеты? Но вот, видимо, может, я же это вижу. Или не вижу? Может быть, это просто галлюцинация? Шаттл движется странными рывками. Вот зеленая планета была далеко от меня, а теперь она уже заполняет собой весь иллюминатор. Пытаясь уместить происходящее в голове, я сначала решил, что передо мной какая-то «карликовая» звездная система, но то, что я вижу сейчас, уже не вписывается в эту схему. Это теперь ни в какую схему не вписывается, потому что эта зеленая планета размером по меньшей мере с Альрат. Я вижу на ее поверхности моря, континенты с изрезанным фьордами побережьем. Шаттл записывает все. Когда я вернусь, кто-нибудь обязательно это посмотрит и… Не знаю, что там после «и», я уже не могу понять, что со мной происходит. Еще один рывок, и зеленая планета пропадает, теперь я медленно приближаюсь к серой. Она кажется безжизненной только на первый взгляд, я вижу, что вся поверхность – это сплошное нагромождение строений. Башни, квадраты, какие-то движущиеся механизмы… Шаттл медленно снижается, уже ведет себя нормально, с соблюдением тех законов физики, к которым я привык. Он делает полукруг, заходя на посадку. Это так типично, так обыденно, что никак не вяжется со всеми остальными странностями. Шаттл приземляется. Если приборы и показывают что-то необычное, то я не в состоянии этого разобрать. Я забираюсь в скафандр – крайне неудобная штука, такое ощущение, что у тебя наступил паралич всего тела, ну или ты напился до беспамятства, и каждое твое движение оканчивается чем-то неожиданным. В поясе Радор я уже имел счастье его использовать, но там была невесомость, и, как оказалось, это в значительной степени, облегчало задачу. На этой планете, чем бы она ни была, гравитация присутствует. Я захожу в шлюз и нажимаю кнопки, которым меня научили. Раздается громкое шипение – это уходит воздух, а потом шлюз начинает медленно открываться. Сквозь щель я вижу сумерки, мягкие, раскрашенные голубоватым светом солнца. Очень странно, разве это голубое солнце не должно изменять свой свет на закате, как это делает наше? Или на этой планете нет атмосферы, и поэтому свет солнца не меняется?

Меня скручивает в узел, а потом выворачивает наизнанку. Звучит очень лаконично, но, поверьте, если бы вы были на моем месте, то вряд ли подобрали бы больше слов. Когда я снова возвращаюсь… в исходное состояние, у меня уходит, наверное, минут двадцать на то, чтобы перед глазами перестали вспыхивать яркие огни боли, а внутренности определились, где именно им следует находиться. Я лежу на земле, глубоко дышу. Пахнет сыростью и дождем. Я переворачиваюсь на спину, неба не видно, но сквозь листья иногда показываются какие-то яркие точки. Звезды? Светлячки? Подождите-ка… Я, наверное, на полметра подскакиваю, потому что вдруг оказывается, что на мне нет скафандра, я лежу на самой настоящей земле, если не сказать в грязи. Только что на самом деле прошел дождь, потому что, когда я впечатываюсь спиной в дерево, мне на голову обрушивается целый ливень с листьев. И здесь деревья, а на деревьях листья. И да, эти огни, которые я вижу в небе – звезды. По крайней мере, всю свою сознательную жизнь, когда я видел такие же, то называл их звездами. Но я был в шаттле, и когда я приземлялся на серой планете, на ней не было никакого леса… На поясе скафандра был пистолет, но он сейчас, видимо, там же, где и скафандр… Даут знает где… Крикнуть: «Эй, есть здесь кто-нибудь?». И что? Передо мной расступятся эти проклятые лианы, появится дорога и путеводный свет укажет мне, куда идти? Тут я понимаю, что и так стою на дороге. До проспектов Ландера ей далеко, но это, определенно, некое расчищенное пространство. Причем я, видимо, стою в самом начале, так что ошибиться направлением у меня никак не получится. Дальнейшие действия достаточно очевидны – я иду вперед. Знаете, если бы на Альрате был объявлен конкурс на самого неподходящего человека для исследования новых планет, то я бы в нем, однозначно, победил.

– Здесь есть кто-нибудь?! – все-таки кричу я.

Ответа нет. Ну, конечно… Я ковыляю по этой так называемой дороге, иногда спотыкаюсь, падаю в грязь, поднимаюсь, отплевываюсь, но упорно иду вперед. У меня нет никакой возможности определить, сколько времени я уже иду, когда этот проклятый лес начинает расступаться. Теперь дорога идет в гору. Очень вовремя, потому что ноги у меня и так отваливаются. Когда я наконец-то добираюсь до вершины, то просто падаю замертво и дышу как загнанная лошадь. Но зато теперь листва не заслоняет от меня небо, и это, совершенно определенно, звезды. Правда, какие-то другие, не совсем те, которые я привык видеть.

– Помочь?

Если бы у меня были силы, то я снова бы подскочил на пару метров. Я вижу протянутую мне руку. Я протягиваю свою, и человек – рука вроде бы человеческая – помогает мне подняться. Теперь мы стоим друг напротив друга. Из-за спины человека поднимается зарево, поэтому я не могу разглядеть его лицо. На нем эдакая универсальная одежда путешественника: альратский костюм, но плащ инсонельмский, наверняка, если присмотреться к деталям, то можно будет опознать и что-нибудь с Мирраера. Так обычно выглядят члены экипажей торговых кораблей.

– Где я? – сдавленно спрашиваю я.

Человек делает шаг в сторону, и зарево ударяет мне в глаза. Я подхожу ближе. Сначала мне кажется, что это что-то удивительное и доселе невиданное. Огромный ночной город заливает бледный электрический свет, и в небо взмывают темные