Сломанный мир - Анна Мори

Некоторые залы были такими огромными, что, когда солдаты окликали друг друга, эхо – о-о-о-о! – прокатывалось под потолком чьим-то чужим, незнакомым голосом.

Они остановились в замке на ночлег (если, конечно, это слово вообще было применимо к земле, где ночь отсутствовала как таковая). Наутро Гэрэл распорядился снова двинуться в путь. Кое-какие помещения замка остались не исследованы, но поскольку он убедился, что людей здесь нет, а запасы пищи и воды были не бесконечны, считал нужным торопиться. Что-то подсказывало ему, что им предстоит провести в пути еще немало дней, хотя солдаты после того, как наткнулись на замок, воспряли духом и верили, что экспедиция вот-вот закончится.

Когда они отдалились от замка на порядочное расстояние, каменистый пейзаж вновь сменился на покрытую желтоватой травой равнину.

Через несколько часов езды они увидели странный силуэт. Чем ближе подъезжали и чем дольше вглядывались, тем яснее понимали, что это кости – гигантский, размером с холм, скелет неведомого животного. Останки великанской птицы. Или ящерицы. Или…

– Это дракон, – одними губами произнес молодой Мунджин, но Гэрэл услышал и оцепенел, потому что это, без сомнения, действительно был дракон, мертвый дракон, пролежавший тут бог знает сколько сотен, а то и тысяч лет.

Это был не последний встретившийся им дракон: потом они натыкались на подобные скелеты снова и снова, и если поначалу их вид вызывал у всех ужас, то потом они привыкли – ко всему можно привыкнуть…

Через несколько дней они выехали к озеру. Вода в нем оказалась пресной и достаточно чистой, и они смогли пополнить запасы питья. Из озера поднималась цепочка колонн, объединенных аркой, и в самом высоком месте она обрывалась, как половинка радуги. Под толщей воды они рассмотрели другие колонны и куски стен. Похоже, озеро образовалось в том месте, где некогда была небольшая долина, и полностью затопило стоявшие в ней здания. Сооружение, верхушка которого виднелась над водой, несомненно, было рукотворным, но оно подверглось еще большим разрушениям, чем виденный ими недавно замок, и определить, каков был его первозданный вид, оказалось чрезвычайно сложно. Возможно, некогда это здание служило своего рода храмом.

Следующие увиденные на пути развалины оказались гигантским виадуком, возведенным на пересечении дороги с глубоким оврагом. Мост был весь разъеден ветрами, но путешественникам он и не понадобился: они обогнули его там, где ущелье, кружась, постепенно карабкалось вверх и снова сливалось с равниной. Предназначение моста осталось неясным: к чему было строить эту громадину, если для преодоления природной преграды достаточно сделать небольшой крюк?.. Можно было предположить, что мост и прочие сооружения построены так давно, что окружающий ландшафт с тех пор успел измениться; но все это казалось очень-очень странным.

Они еще много таких развалин встретили на пути: обломки башен, статуи чудищ с отколотыми частями тела, забытые дворцы… Постепенно уяснили, что эти странные, неизвестно кем и неизвестно зачем построенные конструкции – неотъемлемая часть пейзажа Пустошей, и перестали обращать на них внимание, как и на драконьи кости.

Их путь пересекли несколько ручьев и речек, но в них не водилось никакой рыбы, вообще никакой живности: в чистой медленной воде виднелись только камни да коряги. И леса они тоже ни разу не видели. Ландшафт время от времени менялся, но оставался таким же пустынным. Камни и трава – вот и все.

Дни терялись в этой траве, в тишине, одинаковые, как бусины четок.

Постепенно Гэрэл начал привыкать к Пустошам. Поначалу эти безлюдные пространства внушали ему страх, как и всем остальным, и само это словосочетание – «привыкать к Пустошам» – показалось бы абсурдным: разве к такому можно привыкнуть?.. Но со временем тишина и покой Пустошей перестали ощущаться как что-то неправильное, перестали вызывать недоумение и тоску, наоборот, ему начало казаться, что в этих лишенных всякой жизни пейзажах есть некая правильность. Красивейшие места и ни одной живой души; здесь царила умиротворенность. Даже животные не нарушали вековечный покой этой земли. Казалось, когда-то в этих местах жили люди, а потом чья-то всемогущая рука просто взяла и стерла их с лица земли, не потому что они совершили что-то плохое, а просто потому что их время на этой земле закончилось.

А еще разъеденные ветрами колизеи и затопленные храмы Пустошей напоминали о залитом солнцем городе из коричневатого кирпича, который Гэрэл видел во снах про мать.

Ему не раз приходило в голову, что Пустоши – мир смерти. Но эта мысль не пугала. Разве здесь вообще можно было чего-то бояться? Этот мир был прекрасен. Залитые светом, увитые плющом камни. Небо гляделось в озера, где прямо из воды вставали тонкие колонны и величественные лестницы. В его представлении так выглядел Западный рай: солнечная, беспечальная страна вечного покоя.

Здесь не было ни дождя, ни ветра, ни туманов, ни сумерек. Только опрокинутая лазурная чаша ясного, без единого облачка неба. В минуты усталости и отчаяния это небо казалось им плоским, нарисованным, как картинка. Но на самом деле оно было глубоким и вечным. Как драконы.

Бессмысленность путешествия медленно, но верно пила из них силы; никому не хотелось помногу разговаривать. Поначалу многие злились, ссорились, пытаясь хоть таким образом поддержать иллюзию жизни. Потом устали, и дни стали проходить в тишине. Когда они останавливались на ночлег, все притворялись спящими, хотя на самом деле не мог заснуть никто.

Они начали забывать, куда и зачем держат путь. Может быть, в том, что они делали, не было никакого смысла, и в самом деле пора было остановиться – кто знает… Но все слишком хорошо знали, что если они остановятся, то умрут.

Потом случилось несчастье: один из солдат, не выдержав однообразия сводящего с ума путешествия, покончил с собой.

Тень изучил мертвое тело и бесстрастно предложил:

– Вы могли бы забрать его с собой, чтобы затем съесть. Припасы подходят к концу.

– Боги! Мы же не звери какие, – с отвращением сказал кто-то. – Это что должно с людьми случиться, чтобы они начали питаться себе подобными?

По лицу Гэрэла было видно, что он всерьез задумался над ответом, и солдату это не понравилось. Он заявил:

– Нет, господин генерал, как хотите, а я лучше помру, чем буду жрать человечину.

– Точно! Правильно говорит! – поддержали его остальные.

Гэрэл кивнул: нет так нет. Еда действительно почти закончилась, но ему тоже была неприятна мысль о том, чтобы съесть собственного товарища.

Через несколько дней им пришлось зарезать первую лошадь. За время пути они успели привыкнуть к