Сломанный мир - Анна Мори

Лошадей было много, но тут обозначилась новая проблема – отсутствие воды.

До этого им удавалось пополнять запасы питья в ручьях и речках, время от времени встречавшихся по дороге, но уже прошло четыре дня, как они миновали последнюю речку, и с тех пор им не встретился ни один водоем.

Лошади начали дохнуть – их нечем было поить, воды осталось чудовищно мало даже для людей.

Они почти не разговаривали – тяжело было двигать пересохшими губами.

Последние капли воды шли на то, чтобы обмануть чувство жажды: они просто смачивали глотку и ротовую полость или сосали смоченные в воде кусочки ткани. А если кто-то и решался сделать глоток, то крошечный, и удержать после этого воду во рту старались как можно дольше.

Они решились зарезать еще одну лошадь, но в этот раз не стали убивать ее сразу, а, связав ноги, вскрыли ей шейную вену. И, превозмогая отвращение, по очереди пили теплую кровь агонизирующего животного. Гэрэл знал, что так делают кочевники в отсутствие воды и пищи, а также возят с собой паек из сушеной крови. Он не знал, правда ли от этого есть польза, но сейчас выпил бы что угодно. На вкус это была редкостная гадость, не просто солоноватая, а с каким-то привкусом, который вызывал тошноту, и все же она немного подкрепила их силы.

Глядя на изможденные, измазанные кровью лица солдат, Гэрэл подумал – все, это конец. Он не расстроился и не испугался (все его чувства как-то притупились), просто отметил про себя. Даже странно, что они продержались так долго.

Мертвецу не нужна была вода и пища. Он – интересовавшийся, как всегда, лишь полученными приказами – равнодушно спросил:

– Если вы умрете, мне надо вернуться к Господину Лису и рассказать ему о Пустошах?

– Замолчи, я не умру, – резко ответил Гэрэл.

Какое-то время они ехали молча. Потом он, смиряясь с неизбежным, сказал:

– Нет. Если я умру, не возвращайся. Токхын дал нам задание узнать, что находится за Пустошами, и ты должен выполнить его приказ. Двигайся вперед, даже если дорога займет год, десять лет… неважно сколько. Иди, пока не придешь… куда-нибудь. А потом – иди дальше. При жизни ты рассказывал мне про звезды и другие страны, хотел увидеть все чудеса Вселенной, говорил, что мир не ограничивается Срединными Государствами – вот и изучай его, пока не узнаешь, что находится за самой дальней из звезд.

– Вы уверены, что его величество имел в виду именно это? – усомнился мертвец.

– Токхын дал неконкретный приказ, а я даю конкретный, который никак не противоречит приказу Токхына.

– Но похожий приказ отдал мне и Господин Лис, мой создатель, и он четко сказал, что мне надо вернуться к нему и рассказать, что мы нашли в Пустошах.

– Господин Лис – Чужой, он бессмертен и может ждать бесконечно долго; рано или поздно ты вернешься к нему, но чем больше информации успеешь собрать перед этим, тем лучше.

Он молился, чтобы мертвец не нашел дыр в этом довольно шатком логическом построении. «Пожалуйста, Юкинари. Я так хочу, чтобы хотя бы ты выбрался из этого мира – из этогосломанного мира – и никогда больше не возвращался туда».

– Вы правы, – подумав, согласился Юкинари. – Я понял: идти дальше и изучать.

На неизвестно какой день пути они заметили, что тени начали удлиняться. Где бы они ни находились сейчас, время шло тут как раньше. И небо изменилось: оно больше не было ярким и пустым – на нем начали появляться облака, а это говорило о том, что где-то не очень далеко находится источник воды. Но даже это их не воодушевило: если удлинившиеся тени и облака обещали надежду на окончание пути, все знали, что у них, скорее всего, уже не хватит сил добраться туда – слишком далеко.

К тому времени все лошади пали. Вещи пришлось бросить. Многих людей, как бы тяжело это ни было, – тоже.

Те, кто еще не совсем обессилел, брели пешком, время от времени останавливаясь на отдых. Остановки эти с каждым разом становились все длиннее и длиннее.

Гэрэл уже не чувствовал ни усталости, ни голода. Он утратил ощущение времени, не знал, сколько прошло часов или дней. Весь мир превратился в растрескавшуюся сухую корку. Пить…

Вода, много воды. Свинцовое море сливается с серым небом. Он отвязывает лодку от пирса, вычерпывает набравшуюся в нее воду. На дне находит два коротких весла, темных от воды и времени. Холодные волны перехлестывают через борт лодки, ледяная вода хлюпает в сапогах…

Гэрэл вздрогнул, открыл глаза и снова увидел сухую траву Пустошей.

Мысли путались. Ему вдруг показалось, что все, что произошло за последние недели, просто привиделось. Может быть, он до сих пор в пещере Оэлун-хатун. Или хуже – выдумал даже приказ Токхына и путешествие на Юг сквозь безвременье Пустошей. Может, он все еще в Синдзю – спивается и постепенно сходит с ума от одиночества. И чудак Ху-сяньшен, и сны, которые не были просто снами, – ничего этого не было… Может, и Юкинари, и их мечты раздвинуть границы привычного мира, и даже счастье, что Гэрэл находил в их взаимопонимании, – просто милосердная ложь, которую он выдумал, чтобы собственная жизнь показалась не такой пустой и бессмысленной? А на самом деле есть только ожидание смерти без надежды. И никаких миров, кроме этого единственного, нет…

«Ну как же – нет?» – прозвучал в голове голос Юкинари, ясный и уверенный. «Ведь ничего не берется ниоткуда. Раз мы мечтаем о чем-то, чего нет в этом мире, значит, где-то оно все-таки есть, правильно?»

«Да», – подумал Гэрэл и улыбнулся растрескавшимися губами.

Глаза застилала чернота, иногда перемежавшаяся цветными кружащимися сполохами. Каждый шаг давался с усилием, и он продолжал переставлять ноги лишь потому, что знал, что если упадет, то подняться уже не сможет. Он забыл, зачем делает это, но продолжал повторять: «Надо идти…», пока эти слова не утратили всякий смысл.

Кажется, в какой-то момент он все-таки упал.

Кажется, его подняли, потащили куда-то; были резкие удары по щекам, и знакомый голос повторял:

– Не спите… Не смейте спать! Прошу вас…

Но ни удары, ни этот голос уже не могли вернуть его из забытья. Он так устал,