его Глишичу на колени.
– Это для тебя.
Писатель изумился. Он посмотрел на деревянный чемодан, обтянутый мягкой кожей. Края были обшиты металлическими уголками, а посередине выступала кожаная ручка, под которой блестела замочная скважина. Но больше всего удивил герб на крышке. Глишич с недоверием посмотрел на друга.
– Открой, – сказал тот.
Глишич повернул ключ в замке, услышав легкий щелчок, поднял крышку и увидел разобранную винтовку в обитом бархатом отделении. Не будучи знатоком оружия, он все же понял, что у винтовки нет приклада, а стволы укорочены на несколько сантиметров после деревянной рукояти. В чемодане лежал обрез, и не какой-нибудь: на металлической пластине было клеймо: «ПРОИЗВОДСТВО БРАТЬЕВ ПАРКЕР. МЕРИДЕН, КОННЕКТИКУТ, США. ПАРКЕР СТАЛЬ».
– Ничего не понимаю, – пробормотал Глишич, не веря своим глазам.
– Я дарю его тебе, – объявил Таса.
– За что?
– Разве не очевидно? Так я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал для народа, для страны и для меня лично.
Глишич провел ладонью по оружию: два спусковых крючка, по одному на каждый ствол. Приклад – вернее то, что от него осталось, – был сделан из кленового дерева, такого же, как и рукоять с клеймом производителя.
– Я не могу принять такой подарок. – Он покачал головой и не дал Тасе возможность возразить. – Судя по гербу, ты получил эту вещь в России, причем от очень высокопоставленного человека.
– Ты прав, – признал Таса. – Этот обрез мне подарили накануне возвращения в Сербию, но вручил его не император Александр II, а его министр иностранных дел. Увидеться с императором у меня возможности не было.
– Все равно. Это твоя награда за помощь им, а я…
– Ты примешь этот подарок, – перебил Таса, – потому что ты помог мне, как я помог им. Однажды ты сможешь передать его тому, кто окажет весомую услугу тебе. Поверь, когда ты почувствуешь, каково это – стрелять из него, то влюбишься с первого выстрела.
Глишич закрыл крышку.
– Убери обрез под сиденье напротив и передай одеяло, нам бы согреться и вздремнуть. Дорога неблизкая, хочется быть готовым ко всему, когда мы доберемся до Кровопийцы.
Спустя полчаса после того, как Валево остался позади, карета остановилась у разрушенной бревенчатой хижины, чтобы Глишич мог опробовать неожиданный подарок.
Друг показал, как собрать оружие, и передал незаряженный обрез. Писатель принял его, взвесил в руке, рассмотрел со всех сторон. Ощущение было именно таким, как обещал Таса: «паркер» лежал в руке как ее продолжение.
Таса подошел и вставил в магазин два патрона. Друзья находились метрах в шести от остатков перекошенного забора.
– Представь, что Кровопийца – вот та доска, – предложил Таса. – Когда решишь выстрелить, просто взведи курок и нажми соответствующий спусковой крючок. Передний предназначен для правого ствола, а задний – для левого. Только следи за отдачей. У обреза нет приклада, поэтому не расслабляй руку ни на секунду. И крепко держи деревянное ложе…
Выстрел оглушил полицейского. Он ошеломленно посмотрел на обрез, из ствола которого заструился дымок. Глишич крепко держал оружие, а доску, где могла быть воображаемая цель, изрешетили пулевые отверстия. Стрелок улыбнулся под усами.
– Ты легко справился. Есть еще один момент: рукоятка позволяет стрелять одной рукой, как из пистолета. Но для этого нужно иметь крепкую хватку и…
Раздался новый выстрел.
– Вот так? – спросил писатель, держа обрез в вытянутой правой руке.
Теперь дымился второй ствол.
– Ей-богу, Милован, ты точно не собираешься сменить карьеру, чтобы вместо пера держать в руке пистолет? В полиции нужны смелые люди, которые без колебаний будут защищать закон огневой мощью.
Глишич поднес «паркер» к носу и вдохнул запах, исходивший от стволов. Аромат оказался приятнее нюхательного табака. Хоть писатель никогда не пользовался оружием и не служил в армии, он бы предпочел запах пороха табаку. Что-то в этом прекрасном и совершенном орудии смерти придавало особое спокойствие и уверенность в себе. И все же он понял, что не сможет выстрелить в живое существо так же хладнокровно, как выстрелил в доску, сыгравшую роль Кровопийцы.
– Знаешь, – начал Таса, – я слышал разные истории об Америке, пока жил на востоке. Русский император очарован их дикой природой. Когда Александр был там, его водили охотиться на мохнатых зубров в прерии, и, будучи заядлым коллекционером оружия, император вернулся из поездки с набором из двадцати винтовок и револьверов – среди них был и этот обрез. Александр так восхищался местными историями, что все придворные знали их наизусть. Одну из легенд рассказали и мне: о некоем Джоне Холлидее, бывшем дантисте из Джорджии, известном игроке и любителе оружия. Джона долгое время считали самым опасным стрелком. Якобы он переехал на Запад, в более благоприятный климат, из-за болезни. По легенде, он впервые взял в руки пистолет, попробовал выстрелить, стоя перед зеркалом в номере отеля. А затем спустился вниз, навстречу головорезам, которые хотели его убить. Вот кого ты мне напоминаешь, Милован.
– Пожалуйста, забери эти дымящиеся стволы, Таса. Ружье – хорошая вещь, но перо может быть более смертоносным.
Таса рассмеялся.
– Тогда иди к Кровопийце с пером, а я позабочусь, чтобы у меня в руках было что-то более убедительное. Судя по рекламе, которую я видел в английской газете, когда был в Петербурге, этот обрез сделали для джентльмена, готового удивлять.
– Безупречен, как машинка «Зингер», – подмигнул Глишич. – Кстати, ты так и не рассказал, чем занимался в Петербурге и Москве.
Таса покосился на друга, погладил усы и покачал головой.
– Это государственная тайна, Милован. К сожалению, о некоторых вещах я не могу говорить даже самым близким друзьям. Все, что могу сказать, – работа была трудной, но я сделал все, что мог, для обеих стран: и для Российской империи, и для нашей Сербии.
Глишич не стал настаивать и убрал обрез в деревянный футляр.
– Как только вернемся в Белград, мне придется купить чистящие и смазочные материалы.
Полицейский с интересом отметил, как писатель ловко обращался с оружием, прищурился и хитро сказал:
– Милован, ты думаешь, что мы не знаем, кем был твой дед, куда он ходил и какие неприятности доставил не только туркам, но и местным богатым купцам, когда был арамбашой?[22] Кровь вояки – это кровь вояки. Неудивительно, что ты держишь этот обрез и обращаешься с ним так, будто вырос с оружием и знаешь его с колыбели.
Глишич замер и удивленно посмотрел на друга из-под полей шляпы, на которую падал снег.
– Эм… Откуда ты узнал, что мой дедушка был партизаном?
– Я много чего знаю, но не всегда об этом говорю, – улыбнулся Таса. – Например, то, что более десяти лет в
