обернулась и испытала явное желание кого-нибудь поколотить.
– Ой, – произнес Чжаён. – Вы нас извините, тут небольшой конфуз получился.
– Ничего страшного, – мягко улыбнулся Ёсида. – Меня послал Ямато, чтобы помочь. Сам он страшно занят, но велел быть вашей тенью. Как я понимаю, вы хваран по имени Ким Чжаён?
– Он самый, – кивнул Чжаён. – Вы уж извините, я наберу Ямато, чтобы уточнить, а то у нас странные дела творятся. Нин, Нин, а ты пока сходи в квартиру и ожидай нас, хорошо?
Я забежала внутрь и рванула в ванную комнату, чтобы упасть на кафельный пол и разрыдаться с новой силой. Все было предельно ясно: Ямато теперь со мной не общался, а посылал своих эмиссаров. Более категоричного «нет» я в жизни не слышала.
Успокоиться удалось далеко не сразу, но я сунула голову под холодную воду, уничтожая остатки макияжа и молясь хотя бы о капельке терпения всем богам этого мира. Китайским, корейским, греческим, неважно. Терпение и не думало на меня снисходить, и я раз за разом будто соскальзывала по травянистой дорожке вниз, не сумев зацепиться за край валуна: начинала плакать с новой силой. Потом, в какой-то момент, не оказалось ни валуна, ни травы, я зависла в пустоте. Перестала плакать, умылась и даже чуть подкрасила глаза, хотя ситуацию это, конечно, спасти не могло.
Вышла из ванной, на автомате прошла в гостиную, откуда слышались голоса. Ёсида сразу же вскочил на ноги и в очередной раз церемонно поклонился:
– Я прошу прощения, что застал вас в недобрый час, мне очень жаль того, что происходит. Смею заверить, что пребываю в восхищении, вы попали в гущу событий и очень достойно со всем справляетесь. А слезы – слезы пойдут на убыль вместе с луной.
Чжаён как-то странно закатил глаза, а я отстраненно подумала, что парень мне скорее нравится, чем нет.
– Позвольте вот еще засвидетельствовать мое почтение таким образом.
Ёсида в очередной склонился в поклоне, протягивая мне красивейшую коробку багряного оттенка. Дерево – и, судя по всему, очень дорогое.
– Откройте, пожалуйста, после нашей встречи. Это небольшой подарок лично от меня, он не относится ни к кому из клана.
– Благодарю, – склонилась в ответном поклоне я и поставила коробку на стол.
Насколько я успела понять, магия Циньшаня и Минли была действительно очень хорошей магией, и злые намерения или злой объект она не пропустила бы внутрь. Так что на смерть, как от цветов, даже рассчитывать не приходилось.
– Госпожа Нари и Ямато заняты поиском нашего предка, поэтому я в вашем распоряжении.
«Да нет же, – подумала я. – Ямато никогда и ни за что меня не простит и видеть меня не хочет, так что прислал свою правую руку, с которой и придется работать все оставшееся время. Еще хорошо, если Нари не пришлет какого-нибудь суррогата».
Впрочем, я, наверное, была несправедлива к Ёсиде: открытое лицо, интересные черты, живой, умный взгляд. Это просто мне так не повезло, но что же с этим поделать; уже, к сожалению, ничего не попишешь.
– А вы кумо? – спросила я довольно развязно, и Ёсида опешил.
Я даже за голову чуть было не схватилась: вот глупая, извожу из-за своей больной страсти славного парня. Он-то в чем виноват? В том, что подарок мне принес и был безукоризненно вежлив?
– Нет, я не кумо, – покачал головой он, явно обретая спокойствие. – Видите ли, я человек.
Если бы я что-нибудь держала в руках – точно бы уронила на пол.
– Мы с Ямато вместе учились, и однажды я застал его, раскрыл маленький секрет. Ну и решил, что из-за такого лучшими друзьями не разбрасываются. А поскольку я обладаю некоторыми организаторскими талантами, пригодился тут по части выстраивания иерархии. Порядок поддерживаю, иными словами.
Я кивнула:
– Спасибо за откровенность, Такаси-сан, может быть, приступим к делу?
– Ёсида, – вежливо настоял он. – Но я вас слушаю, разумеется.
– Вы не могли бы рассказать мне все, что вам известно о клане Мацуока и моем последнем деле?
– О, – улыбнулся он, – а я предполагал, что вы спросите про камень.
– С камнем я разобралась… Впрочем, постойте. Когда у Ямато умер дедушка?
Ёсида пару мгновений помялся:
– Недавно. Уважаемый человек, в Ямато души не чаял, считайте, воспитал его. Я до сих пор не понимаю, что с Ямато стряслось, почему не полетел на похороны. Я вернулся пару дней назад. Вам, наверное, не нужно рассказывать, что я привез с собой?
– Амулет удачи, случайно обнаружившийся у дедушки во время похорон? – спросила я и увидела, что сосредоточенный Чжаён резко поменялся в лице.
– Он самый.
– И что… Почему вы не…
– Предвосхищу вопрос. На похоронах Мидзуно-сана было очень много кого, включая самые разные кланы. Амулет перешел по наследству к Ямато, но все уже были оповещены, и клан кумихо выдвинул свои претензии.
– Даже так. – Я закусила губу. – Понятия не имею, кому присуждать амулет, поскольку можно выбрать любой другой клан корейцев и с таким же успехом отдать амулет им.
– Это вам еще не звонили из крупнейших кланов Нью-Йорка или Лондона.
– А должны?
Ёсида тонко улыбнулся:
– Амулет сильный, могут. Потому что действительно, вы сказали совершенно верно, клан кумихо имеет отношение только за счет своего происхождения. Можете с таким же успехом корейскому айдолу любому послать в подарок. А можете отдать нам, дорогая Нина, я думаю, Ямато будет приятна память о деде.
– А могу Чжаёну подарить, – отрезала я. – Уважаемый Ёсида, давайте будем конструктивны и лучше поговорим немного о клане Мацуока.
– Ну что же, – развел руками он. – Давайте. Вы, должно быть, в курсе того, что спорят между собой две подруги, сильные ёкаи. Дева дождя и дева холода.
– Я пока что не разбиралась в деталях, – отозвалась я. – Откуда ребенок, а главное, кто рожал?
Ёсида снова позволил себе тонкую улыбку:
– Мне нравится, что судья зрит сразу в корень. Проблема заключается в том, что ребенка как раз никто не рожал. Аи гостила у Сатико, когда им подбросили младенца прямо под двери. Сатико считает, что подбросили ей, Аи стоит на своем, мол, младенец любит ее больше.
– И главное, непонятно, откуда вдруг такие чувства у двух ёкаев, – с невольным раздражением бросила я.
По изменившемуся лицу Ёсиды стало понятно, что сказала несусветную глупость.
27
Спать я ложилась с гудящей головой, в первый раз в жизни составив список дел на завтра. Это мне было не свойственно по одной простой причине: я довольно неплохо умела прикинуть план действий и удержать его опорные пункты в голове. Здесь, впрочем, все ниточки расходились настолько
