А. Смолин, ведьмак - Андрей Александрович Васильев

— Со вчерашнего дня не ел, — прочавкал я. — Стасу хорошо, он шпикачек натрескался, а у меня росинки маковой во рту не было.

— Твоя бывшая что-то о борще говорила, — уточнил Стас. — Свежесваренном.

Я только глазами хлопнул, пережевывая кусок мяса.

— Сам виноват, — обличительно заявил полицейский. — Надо было сначала пожрать, а потом глупостями заниматься, вроде секса и войны.

Хозяин дома в наши разговоры не лез, помалкивал, ждал, пока мы наедимся. Даже улыбнулся пару раз.

Судя по всему, конфликт можно было считать исчерпанным. Если он усадил нас за свой стол, это что-то да значит. Этот старик не из тех, кто сейчас с тобой хлеб переламывает, а через минуту голову продырявит. Цельный человек, сразу видно.

И я все правильно прикинул, так оно и оказалось.

— Я мог бы вам сказать о том, что сожалею о случившемся, — медленно, точно отмеривая каждое слово, произнес старший Арвен. — Мог, но не стану. Дело сделано, ничего теперь не изменишь.

— Это верно, — невесело усмехнулся Николай, который за все это время не съел ни крошки из той снеди, что лежала перед нами на столе.

— Но мне очень важно понять, как случилось все то, что случилось, — сдвинул брови старик. — Это было… неправильно. Другого слова подобрать не могу. Нет, я сейчас не о вашей стычке с моими людьми, хотя и она, разумеется, является ошибкой. Почему вышло так, что какой-то человек пришел в мой дом, сказал мне, что делать, и я его послушал? Когда я был вашим ровесником и часто думал чем угодно, только не головой, даже тогда никто не мог крутить мной, как пес хвостом. Скажите мне, кто это был. Я вижу, вы знаете ответ.

Я глянул на Николая, он на меня.

— Это плохой человек, — наконец ответил оперативник. — Он хочет смерти вот этим двум парням и для достижения своей цели использовал вас.

— Гипноз? — уточнил Арвен. — Да?

— Что-то вроде, — признал Нифонтов. — Вроде того.

— Сильно «вроде», — приподнял бровь хозяин дома. — Я читал, что гипноз действует только тогда, когда сам гипнотизер рядом стоит. А я и потом, после его ухода, хотел этого мальчика убить, сердце ему вырвать собирался. Сегодня утром встал и думаю — откуда у меня такие мысли? Что творю, при чем тут этот Смолин? Потом узнал, что Темир с моими людьми уехал, — испугался. Клянусь, впервые за много лет испугался. Кровь на руках в таком возрасте, как у моего внука, — это горе. Это на всю жизнь метка. Да и наследили мы, когда тебя искали. Что твой адрес, что адрес родителей узнать было совсем несложно, но тебя там давно никто не видел, потому пришлось кое-кого просить о помощи.

— Главное, что никто не умер, — примирительно заметил я, искренне радуясь, что данный конфликт, похоже, исчерпан. — Уже хороший результат.

— Верно, — согласился со мной Арвен. — И раз об этом зашел разговор — сколько я должен за то, чтобы сегодняшняя история была всеми забыта? Назовите сумму, я расплачусь сполна.

— Мне ничего не надо, — пожал плечами я. — Будем считать, что едой компенсацию взял.

Деньги я люблю, это так, но всему есть предел. Здесь и сейчас их брать не стоило, не та ситуация, не тот человек. А вот кое-что другое в качестве гонорара я бы принял, например, имена тех людей, которые ему помогли меня найти.

— Мы на государевой службе, — подал голос Стас. — Нам мзда не положена по должностной инструкции.

Он залез в карман куртки, достал из него пистолет в пакете и положил перед Имраном Салмановичем, сопроводив данное действие фразой:

— Нет тела — нет дела. Остальные стволы — в багажнике одной из машин. Тема закрыта.

— Ты слишком хитер, чтобы все забыть, — возразил Арвен. — Ты свой долг с меня потом стребуешь, тогда, когда тебе это будет выгодно. Так ведь?

— Да, — не стал скрывать Сгас. — Но больше чем положено не попрошу. Я меру знаю.

— Ну а вам деньги предлагать не имеет смысла? — спросил хозяин дома у Николая. — Верно?

— Как и что-либо другое, — подтвердил тот.

— Я вспомнил вашу фамилию, — положил ладони на стол старший Арвен. — Я встречал ее в бумагах сына. Старых, им уже несколько лет.

— Мы с ним общались, было, — ровно произнес Николай. — Я и с вашим внуком раньше встречался, приблизительно в то же время. Он как-то затерялся по зиме без следа рядом со своей школой, а мы с коллегой его отыскали.

— Я заметил, что Лиана узнала вас. — Имран Салманович побарабанил пальцами по столу. — Скажите, вы имеете отношение к смерти моего сына? Я не буду мстить, мне просто хочется знать, почему он умер. В чем причина?

— Нет, — покачал головой Николай. — Это не моих рук дело. Но попадись он мне четыре года назад, я бы пристрелил его не задумываясь. Или что похуже устроил.

— Жаль, что он не попался вам тогда, — тихо и печально произнес старик. — Лучше пуля, чем такая смерть, какую он принял.

— У нас разные точки зрения на этот вопрос, — жестко возразил ему оперативник. — Но это нормально. У вас свое горе, у нас тогда, четыре года назад, было свое.

— Предлагаю перейти от воспоминаний к дню сегодняшнему, — снова вступил в разговор Стас. — Имран Салманович, нам бы записи с ваших камер наблюдения. Очень хочется глянуть на внешность вашего гостя.

— Не получится, — усмехнулся Арвен. — Нет записей.

— Мне казалось, мы поладили? — прищурился полицейский.

— Записей нет, — повторил старик. — У меня в доме стоит отличная техника, я никогда не экономлю на безопасности своей семьи, но в этот раз она дала сбой. Не записалось ничего. Совершенно. Рябь на всех экранах.

Нифонтов коротко рассмеялся, Стас помрачнел.

— Ну хоть описать-то его сможете? — подумав, спросил он. — Поподробней, если можно. И, может, кто из охраны запомнил марку его машины, номер?

— Это пожалуйста, — согласился владелец дома. — Высокий, под два метра, черноволосый, усы подковой…

— Усы? — перебил его я. — Два мегра? Коль, это не Эдуард!

— А ты думаешь, что он всякий раз будет выглядеть одинаково? — насмешливо отозвался оперативник. — Ну-ну.

В кармане взревел телефон, громкие звуки его сигнала заставили меня дернуться.

— Номер не определен, — заметил я, достав аппарат, а потом ответил на вызов: — Да, слушаю.

— Расстроил меня этот хрыч, — преувеличенно грустно прошептал мне в ухо голос, от которого по телу прошла неприятная дрожь. — Я думал, он боец, а оказалось — лишь тень себя прежнего. Мельчают люди.

— Согласен. — Я сделан круглые глаза, давая понять своим спутникам, кто именно мой собеседник. — Не тот стал народ, мало на кого можно положиться.

— Но ведь это