историю жизни Наэля, раз это причиняет ей такую боль? – спрашивал Люсьен. – Не легче было бы для всех, если бы они понятия не имели, что он вообще когда-то жил на свете?»
Люсьен со вздохом отвернулся от окна. На экране телевизора теперь всплыло лицо Йи-Шен Кая. Он, пожалуй, в сотый раз за последние две недели заверял обеспокоенных граждан, что не знал, откуда взялся дракон. И нет, это не заговор против правительства Бухты Магнолия.
Люсьен последовал за Зорой по лестницам и мостикам, протискиваясь в тесные проходы между рыбацкими домами.
Кожа зудела и неприятно натягивалась при ходьбе. Две недели тому назад зильфуровые вены хотя и были видны, но по-настоящему его не беспокоили. Своим спасением он был обязан бабушке, которая регулярно забирала его болезнь, переводя ее на себя при помощи целебного камня. После ее смерти он стал ощущать серебро как жидкое инородное тело, не позволявшее ему забыть, как близок он к смерти. С Зорой он переживаниями не делился. У нее и без того было много забот. Внезапно Люсьен уловил едва слышный скрип позади себя, какая-то тень метнулась в сторону. Резко обернувшись, он замер, но не заметил преследователя.
– Что случилось? – всполошилась Зора.
– Тут кто-то есть.
– Разумеется, мы не одни. В округе вечно кто-то бродит. Мы же в деревне – тут столько рыбаков, что моря не видно.
Люсьен фыркнул в ответ и попытался разглядеть кого-то в темноте. Зора, конечно, сразу поняла, что он имел в виду не привычные звуки деревенской жизни.
– Ты уверен, что тебе не померещилось? – В ее голосе чувствовалось сомнение.
Люсьен хотя и рассказал ей о своих обострившихся чувствах, но она не восприняла всерьез изменения, произошедшие с его телом. Порой у него тоже мелькала мысль: а может, у него паранойя? А что, если реальность наполнилась звуками и запахами только в его воображении? Он снова различил в темноте намек на движение и метнулся в его сторону. Несколько едва различимых всплесков.
– Постой! – крикнул Люсьен. Кем бы ни был их преследователь, ему удалось скрыться.
Рядом с мостиком, на котором Люсьен пытался схватить шпиона, по воде расходились круги. Люсьен встал на колени и дотронулся пальцами до волн. Мелководье. Вода здесь едва доходила до щиколоток. Человек не смог бы скрыться на такой глубине или убежать бесшумно, но… Здесь никого не было. Ничто не выдавало чужого присутствия, за исключением мелкой ряби на воде. Волны лизали кончики его пальцев. Когда же Люсьен присмотрелся, то заметил в воде какую-то тряпку – оказалось, льняные брюки.
Зора осторожно подошла к нему сзади и тоже осмотрелась.
– Ты кого-нибудь видишь?
Люсьен помотал головой. Может, у него и правда крыша поехала. В таком объяснении было больше смысла, чем в другом варианте: преследователь растворился в воде.
Опыт, полученный в последние пару недель, научил его, что любые версии исключать нельзя, какими бы странными или даже фантастическими они ни казались.
– Идем дальше, – скомандовал он тихим голосом.
Очень скоро они с Зорой добрались до цели – неприметного дома на краю рыбацкого поселка. Рядом с домом на воде покачивались лодки. Зора постучалась, но ждать реакции не стала, а сразу открыла дверь. Когда они вошли, их окружил гул голосов и сладковатый запах. Понадобилась пара секунд, чтобы глаза привыкли к сумеречному свету, и они разглядели очертания людей, теснившихся в очень маленьком предбаннике, служившем комнатой для ожидания. Многие сидели на полу, поскольку мест на всех ожидающих не хватало, а каждый из них принес с собой еще и животное.
Клетки с порхающими птицами, кошки, свиньи и бесчисленные грызуны. Жертвенные животные. Плечи одной посетительницы обвивала змея. Какое облегчение, что они с Зорой оставили свинку в хостеле.
Зора размашисто двинулась вперед, к двери в дальнем углу комнаты. За дверью должна была совершать ритуалы целительница, колдунья черной магии, к которой и пришли все эти люди. Зора явно не собиралась ждать своей очереди, чтобы войти. Какая-то молодая женщина преградила ей путь.
– Чун Хуа принимает только по записи. Прежде чем открыть дверь, вы должны назвать мне свое имя, – категорично заявила она и подняла дощечку с зажатым листком, испещренным каракулями – именами пациентов. – Сообщите, кто из вас двоих нуждается в лечении, от какой болезни вы хотите избавиться. – Остановившись на Люсьене и Зоре, ее глаза превратились в узкие щелочки. – Вижу, вы не принесли с собой жертвенное животное. Придется заплатить другую цену.
– Вообще-то, мы пришли не просить об исцелении. А просто поговорить с Чун, – пояснила Зора.
На самом деле сюда их привело не желание избавиться от зильфуровых вен Люсьена. Ни одной, даже величайшей в мире, колдунье не дано их вылечить. Что говорить о какой-то там Чун Хуа?! Она, по всей видимости, даже себя не может спасти от пациентов. Нет, Зора хотела получить не услугу, а информацию.
Две недели тому назад, когда Люсьен впал в кому, погрузился в серебро и боль, к нему явились три богини. Их голоса звучали в его голове с тех пор, как Зора пробудила в нем магию. Богини показали ему место, где он сможет найти исцеление. Но где именно находится храм из его видения, Люсьен не знал. Чего не скажешь о его родной бабушке. Вот что любопытно! Как же так? Если его бабушка действительно догадывалась, что внук может получить помощь, а главное – знала где, то почему она оставила его жить с психологической удавкой на шее? Почему оставила его с мыслью о неизбежной скорой смерти? Почему она годами забирала болезнь на себя и допустила, чтобы ее объявили неизлечимо больной и изъяли энергию?
О богини, она ведь пожертвовала ради него жизнью! А теперь получается, Люсьен должен поверить, что бабушка все время знала, как его исцелить?
А как иначе объяснить, откуда в ее доме столько странных предметов? Перед отъездом – вернее, перед бегством – Зора собрала из дома бабушки Люсьена магические предметы и памятные вещи. Пока он скорбел в саду, не смея зайти в осиротевший дом. Там остались только воспоминания.
Наряду с травами и целебными настойками Зоре в руки попались две старинные бабушкины записные книжки с введениями в некоторые виды магии. И фотоальбом.
В альбоме девушка обнаружила фотографию храма, который привиделся Люсьену. Место, где он мог найти исцеление. Правда, без намека на местонахождение храма. Снимок был сделан, когда его бабушка была еще молода и проходила обучение магии в древнем Нефритовом храме на острове Цитрин. Люсьен почти ничего не знал о том периоде ее жизни, бабушка никогда о нем не рассказывала. Он даже
