джентльмена.
– Я так не думаю, – возразил Миятович и склонился над круглым столом, разделявшим их. – И что же просит ваш «джентльмен», Джарндис?
Адвокат пожал плечами.
– В письме говорится, что у вас – у одного из вас – есть предмет, принадлежащий ему, а у него, в свою очередь, есть то, что заинтересует вас. Итак, вы передадите мне нужную вещь – с письменным подтверждением о получении, которое я вам, конечно же, выдам. Я оставлю его там, где мой работодатель скажет, и получу адрес, который сообщу вам.
– Адрес? – процедил Глишич сквозь зубы, на что Джарндис снова пожал плечами.
– Адрес, по которому вы получите взамен то, что нужно вам. Обычный бартер.
– Обычный бартер?
Джарндис вжал голову в плечи от разъяренного взгляда Глишича.
– Э… Ваше превосходительство, может ли ваш друг сказать что-нибудь другое, кроме как повторять мои слова как попугай?
Миятович прижал руку к жилке на шее Глишича, которая вибрировала как натянутая струна.
– Мой друг может много чего сказать и сделать, мистер Джарндис, но я бы не рекомендовал вам знакомиться с богатым набором его выражений – как вербальных, так и физических.
Адвокат сглотнул ком в горле и еще больше вжался в кресло под пронзительным взглядом Миятовича.
– Вот как мы поступим, друг мой Джарндис, – произнес Чедомиль. – Вы вернетесь к себе в канцелярию и напишете своему клиенту письмо. Как вы его доставите – дело ваше. В письме вы скажете, что передали нам его предложение, но получили встречное: чтобы обе стороны были уверены в надлежащем исполнении сделки, мы предлагаем осуществить обмен в тихом и безопасном месте. Вы дадите нам его ответ вместе с предложением, где это можно сделать. Если вы и ваш клиент не подберете подходящее место, то, учитывая деликатность ситуации, мы найдем его сами. Так – и только так – ваш клиент получит то, чего так желает, а мы сможем забрать из его рук нужное нам. Я достаточно ясно выразился?
Джарндис тяжело сглотнул и рьяно закивал. Чедомиль и Глишич остыли и расслабились в креслах. Маленький человечек недоверчиво переводил взгляд с одного на другого и обратно.
– У вас что-нибудь еще? – спросил Миятович.
Адвокат покачал головой.
– Тогда не теряйте времени, легкой вам дороги. За работу, Джарндис!
Глишич сжал губы, стиснул зубы, и из его горла вырвалось приглушенное рычание. Собеседник вскочил как ошпаренный, торопливо поклонился и, не сказав ни слова, вылетел из кабинета, закрыв за собой дверь.
Писатель и дипломат переглянулись.
– Еще один отвратительный человек, – пробормотал Глишич после нескольких минут молчания. – Хотя… вполне подходит для подобной работы.
– Согласен. И должен сказать, что мне не нравится ситуация с его «клиентом» и тем, что он столь тщательно скрывает свою личность.
Писатель вспомнил фотографии из монастыря Святого Мартина и вздрогнул.
– Мне это тоже не нравится, но я нисколько не удивлен. Ведь это связано с членом королевской семьи… – Он замолчал, когда дипломат бросил на него короткий взгляд.
– Поговорим об этом в другом месте. – Миятович вытащил часы из кармана. – Мы обещали нашим друзьям из Ярда, что присоединимся к ним в морге в три часа, когда начнется вскрытие той бедной женщины, которую нашли сегодня утром. Может, выкроим время и по пути где-нибудь пообедаем?
– Бедная миссис Рэтклиф расстроилась, что я сегодня утром убежал не позавтракав, – сказал Глишич. – И хотя я чувствую неприятную пустоту в желудке, встреча с Джарндисом и Бестом до него отбила у меня аппетит.
Миятович хлопнул руками по бедрам, словно дал себе сигнал двигаться, и встал.
– Тогда пойдем пешком. До городского морга идти чуть больше часа. Возможно, небольшая прогулка вернет аппетит.
Минут через двадцать они остановились у скромной лавки, где продавали жареную рыбу с картофелем, который англичане называли чипсами, и продолжили путь к городскому моргу на Кэннон-стрит-роуд, поедая закуску, упакованную в старые газеты. Глишич надеялся, что предыдущий опыт вскрытий, а также сила воли позволят сохранить этот обед при себе.
Вскрытие неизвестной женщины, ставшей, предположительно, последней жертвой Джека Потрошителя, должно было начаться в 15:00. Глишич и Миятович прибыли к моргу на несколько минут раньше назначенного времени и обнаружили Эдмунда Рида, с нетерпением ожидающего их у дверей.
– Вы, наверное, думали, что мы не появимся. – Миятович пожал руку следователю, тот ответил легким рукопожатием.
– Признаюсь, такие мысли приходили мне в голову. Никто бы вас не упрекнул, если бы вы пропустили вскрытие.
– И пропустили бы все самое интересное. – В голосе Глишича прозвучала нотка сарказма, что вызвало кислую улыбку у всех троих.
Рид провел гостей по мощеной дорожке через двор церкви Святого Георгия к одноэтажному кирпичному зданию и сквозь широко открытые двойные двери, ведущие в комнату для вскрытия. Они попали в большое помещение с высоким потолком. В центре стоял массивный деревянный стол с вытянутыми бортами, на нем покоилось тело, накрытое белой простыней. С левой стороны, вдоль стены с окнами, через которые проникал свет, тянулся длинный стол с разложенными инструментами и сосудами разных размеров. Возле инструментов лежала большая книга в кожаном переплете, в которую вписывались данные, – это был дневник вскрытия, – а рядом с ней находились чернильница и несколько перьев.
Когда Глишич с Миятовичем вошли, на них уставились четыре пары глаз застигнутых врасплох людей в кожаных фартуках поверх одежды. Рид представил их: доктор Браун, проведет вскрытие, доктор Луэлин, первым прибыл на место преступления, доктор Уильям Седжвик Сондерс, общественный аналитик города, и доктор Филлипс.
«Впечатляющий состав», – подумал Глишич.
– Господин Аберлин присоединится к нам? – спросил Миятович.
Рид покачал головой.
– Фредерик Аберлин обсуждает с комиссаром Уорреном следующие шаги в связи с новым убийством Джека Потрошителя.
При упоминании этого имени Глишич хмыкнул и закатил глаза.
– Джентльмены, – в разговор вмешался доктор Браун, – у входа висят фартуки.
– Наверное, было бы практичнее, если бы вы предложили нам вчерашние пакеты, – обратился Миятович к Риду.
Доктор понимающе вздохнул.
– К сожалению, у нас нет пакетов. Но если вам станет плохо во время вскрытия, здесь есть ведро. – Он указал на металлическое ведро на полу.
Миятович поднял руки, словно извиняясь.
– Боюсь, для меня это слишком. Глишич, я лучше прогуляюсь, выпью чашечку хорошего чая, потому что не вижу, чем могу быть здесь полезен.
Писатель кивнул и проводил Миятовича взглядом, полным нескрываемой зависти.
– Давайте начнем, джентльмены, – сказал доктор Браун.
Рид вручил Глишичу кожаный фартук, и тот неохотно натянул его на себя.
Доктор Браун сдвинул ткань с тела, лежащего на столе, обнажив жертву до груди.
– Даже при беглом осмотре видна глубокая рана около семи дюймов поперек горла, идущая слева
