Роберт Сильверберг - На дальних мирах (сборник)

Басилей

с крыльями, обрамляющими экран. Поначалу он намеревался придать Араилу более абстрактный вид, скажем, множества килобайт, но эту идею постигла судьба других наиболее интересных его замыслов: она оказалась практически невыполнимой, и найти подходящее графическое выражение для своих замыслов он так и не сумел.

— Я хочу известить тебя,— обратился к нему Каннингэм,— относительно ряда изменений в твоих полномочиях.

Он разговаривает с ними по-английски, хотя знает из древних, но, возможно, не бесспорных источников, что ангелы должны изъясняться на иврите. Впрочем, иврит не относится к числу языков, используемых в его компьютере, да и сам он не владеет им. Ангелы беседуют с ним по-английски, ибо ничего другого им просто не остается.

— С этого момента,— продолжает Каннингэм,— в твоем ведении остается только аппаратура.

Сердитые зеленые молнии мечутся по экрану.

— По какому праву ты?..

Каннингэм спокойно замечает:

— Права здесь ни при чем. Необходимо разделить ваши полномочия. Я только что закончил нового ангела. Назову его Вретил. Теперь надо определить его задачи. Его дело — запись информации, так что он волей-неволей вторгается в твою область.

Араил меланхолично вздохнул:

— Вот уж о ком тебе не следовало беспокоиться, так это о нем.

— Как я могу пренебречь столь значительной фигурой? Это же носитель сокровеннейшего знания. Хранитель священных книг. Мудрейший из архангелов.

— Пусть твой мудрейший распоряжается техникой,— все так же мрачно ответствовал Араил.

— Но я уже отдал ему банк данных.

— А где содержится банк данных? Все там же, в аппаратуре. Пусть ее и забирает.

— Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие заниматься вашими спорами, ты ошибаешься. Но справедливость превыше всего. Я должен следить за тем, чтобы каждый из вас получил свое. Ему я отдам все банки данных плюс программное обеспечение для них. Остальное — тебе.

— Очень много: экраны, терминалы, персональные компьютеры!

— Зато без тебя, Араил, он не сможет сделать ничего. Кроме того, ты занимаешься картотеками.

— А также библиотеками и архивами.

— Знаю, знаю, но как определить, что такое «библиотека»? Полки, стеллажи, книги или то, что написано на страницах книг? Необходимо все-таки различать содержание и форму, в которую оно заключено.

— Любишь казуистикой заниматься,— снова вздыхает Араил.— Крючкотвор несчастный. Слова в простоте не скажешь.

— Послушай, Вретил не прочь отхватить себе еще и аппаратуру, но может удовлетвориться компромиссом. Что скажешь?

— Скажу, что мнишь себя Господом Богом, хотя ты всего лишь наш программист,— заявляет Араил.

— Не богохульствуй. Согласись на технику, прошу тебя.

— Твое слово — последнее. Впрочем, как всегда.

Разумеется, компьютер подвластен воле Каннингэма. Ангелы, хоть и любят препираться да и характер у каждого непростой, всего-навсего магнитные импульсы, рождающиеся в недрах сложнейшей техники. Спорить с ним на равных они просто не могут. Они понимают это не хуже Каннингэма, который, впрочем, никогда не пользуется своим преимуществом.

Роль, которую он себе отводит, действительно напоминает Бога- Вседержителя, но думать об этом ему как-то неловко. Не кто иной, как он, закладывает их в компьютер, решает, чем им заниматься, и создает их неповторимые характеры. Даже их внешний облик — плод его собственной фантазии. По своему желанию он вызывает их или обрекает на длительное забвение. Чем не Господь Бог?

Каннингэм старается уйти от подобных мыслей. В небожители он не стремится, о Боге предпочитает не думать. А вот в семье у него религия была в почете. Дядя Тим избрал стезю священнослужителя, да и среди дальних предков у них в роду помнят церковников. Мать мечтала о том, чтобы он стал священником, но

Каннингэма влекло иное. В раннем возрасте он проявил столь неоспоримые и столь выдающиеся способности к математике, что мать была вынуждена признать: его будущее — точные науки. Тогда она принялась вымаливать для него у Господа Нобелевскую премию по физике. Каннингэм вновь поступил по-своему и предпочел всему остальному компьютерную технологию. «Ну так я попрошу у Пресвятой Девы для тебя Нобелевскую премию за компьютеры»,— настаивала мать. «Такой премии еще нет»,— урезонивал он ее, зная, что она все равно будет заказывать службы за успех его научных изысканий.