верх над виртуальной. На сей раз все еще присутствующие рядом призраки не могли соревноваться с тем, что происходило в реальности. Их мистическая привлекательность уменьшилась. Ее непосредственные обстоятельства перевешивали пышность призрачной среды обитания.
Ее слух заполнился ослабевающим стенанием вихря, напоминающим звук проходящего мимо поезда. Она лежала на спине среди разорения и видела звездное небо, частично затененное пеленой крови, попавшей ей на глаза. Снизу и со всех сторон на нее наступал холод. Она непроизвольно намочила подгузник. Обломки дерева и металл скрипели, запоминая свое новое месторасположение. Вода из разорванных труб стекала ей на ногу. Она шевельнулась и почувствовала, что у нее что-то сломано.
Она понятия не имела, как она оказалась там, где оказалась, да еще в таких условиях. (Впрочем… а не было ли некоего туманного предупреждения об этом, не оно ли мелькнуло в далеком окне, где что-то похожее происходило с другой Вэнгой в перемещенном вперед, несообразном со временем потоке?) Но она знала, что она в отчаянном положении, что страдает, что ей даже грозит неизбежная смерть, здесь и сейчас. Сердце ее билось, как сумасшедшее, и она попыталась пошевелиться, приподняться на своих слабых руках и ногах. Но что-то не позволяло ей сделать это.
Вэнга взвыла. Ее крики пробудили остальных. Раздались стоны и рыдания, знакомые голоса, мужской, женский, хотя произносили они что-то, лишенное смысла.
Бекки. Стив. Ее родители.
Вэнга постаралась выбраться из удерживающих ее тканей, но тщетно. Только боль усилилась.
В первом случае, потребовавшем от нее реального применения ее воли, и ее чувств, и ее конечностей, она испытала только разочарование. Ее физических способностей было недостаточно, чтобы исправить реальность.
Страх и волнение придали новую настойчивость ее усилиям… но и это не привело к каким-либо результатам, лишь добавило ей боли.
Словно почувствовав ее отчаяние и ограниченные возможности, ослаблявшие ее, призраки Вэнги собрались снова, опять сгрудились вокруг нее в тумане реальностей.
Пока ее родители продолжали издавать жалостливые звуки и выла сирена, предупреждающая об опасности, Вэнга целиком и полностью переключила свое внимание на призраков, перейдя к выработанной ею за жизнь привычке наблюдать, но на сей раз с невероятной целеустремленностью и концентрацией.
Она видела в этих призраках свое положение, словно наблюдала за собой со стороны: вот она, попавшая в поломанные остатки трейлера в холоде и темноте.
Направляя свое обостренное внимание, Вэнга начала перелистывать последовательные окна множества ее жизней, снова и снова вглядываясь в попавшее в ловушку собственное «я», отбрасывая все бесполезные образы на одну сторону, чтобы сфокусироваться на другой, находящейся в луче ее внимания.
Ей это представлялось чем-то… чем-то незнакомым.
Как бег – нечто такое, что она только видела, но никогда не делала.
Или все же делала?
Бегала по различным мирам мысленно.
После несметного числа быстрого переключения ее внимания и милей, преодоленных в физическом смысле, ландшафт стал меняться.
Одна из Вэнг лежала распростертая в искалеченном трейлере. Другая Вэнга располагалась чуть в стороне от эпицентра катастрофы. Была еще одна Вэнга, целиком находившаяся вне зоны разрушения, и лежала она на прикрытой зимним снежным пушком болотистой траве. Вэнга каким-то образом чувствовала – может быть, благодаря характерной для нее смиренности ее взглядов и проявлений, – что эта ее аватара не имеет никаких повреждений, если не считать нескольких царапин.
Всей силой своего разума потянулась она к этому более везучему ее проявлению. Она почувствовала некую связующую нить между ними, нить, которая предлагала возможность прохода через сужающееся препятствие. Она могла пойти этим путем. Она решила пойти этим путем.
Но тут же остановилась.
Ее родители. Где они находились в этом другом, более безопасном месте?
Вэнга инстинктивно направила свой аппарат восприятия на это новое убежище под другими углами видения, обозревая сцену с иных углов, которые она могла принять с учетом ее ограниченных возможностей, обусловленных вовлеченностью в ее жизнь этих других важных для нее людей.
В этом ином мире она увидела Стива и Бекки – они были мертвы в разбитом трейлере, из которого маленькую Вэнгу выкинуло каким-то чудесным образом.
Может быть, они еще живы в других оболочках? Возможно, даже наверняка. Не может ли она спасти всех их троих, воссоединить их как семью?
Но зачем? Что они были за семьей, что они могли предложить?
А холод и влага тем временем сейчас взялись за нее всерьез! Ее поврежденные места болели сейчас! Она хотела освободиться сейчас!
На продолжение поисков у нее не было времени, к тому же не было у нее ни мотивации, ни любви.
Действуя в отчаянии из последних сил, Вэнга протолкнула некоторую облачную, но важную часть себя в открытое пространство, которое тянулось через неизведанные измерения к другой ее форме.
Ее астральное тело подпрыгнуло и побежало, ее сознание, сумма ее «я» понеслось вместе с астральным телом.
Сухая обледеневшая болотная трава под ее спиной похрустывала, когда она перекатывала свое маленькое тело с одного бока на другой, наслаждаясь ощущением собственной целостности и свободы. В нескольких ярдах от нее с треском просели останки трейлера, ставшие гробом для ее родителей.
Призраки по-прежнему окружали ее. Но теперь они немного отступили, словно неожиданно успокоившись или удовлетворившись, довольные тем, что она совершила свое первое путешествие по их рядам.
Вэнга исследовала собственные мысли и воспоминания.
Она помнила, что пришла в себя на травяной подушке, уцелевшая, а вихрь тем временем уже улетел дальше.
И еще она помнила, что, придя в себя среди обломков трейлера, она умирала.
Ее разум из первичного потока лег внахлест на другой разум или слился с ним. Но та Вэнга, которая чуть не умерла, та, которая инициировала прыжок, была доминирующим разумом в этой смеси, потому что владела эмпирическими воспоминаниями о другом мире и о том, как она воспользовалась своими способностями, чтобы перенестись сюда.
Она спасла себя.
И с этим знанием обе Вэнги отключились.
Книга первая
Часть первая
1
Во время движения машина, купленная полгода назад, «Форд Фестива» модели 1998 года, вмещала в себя зловоние на целую вечность старше ее возраста и включавшее в себя запахи картошки фри из фастфуда, забытой здесь спортивной одежды в раскрытой сумке, расплесканного кофе и банана, вдавленного в коврик две недели назад и плохо выковырянного. Сидевшая за рулем молодая женщина использовала машину как кабинет на колесах – листы бумаги с напечатанным на них текстом торчали из картонных папок в исцарапанной пластмассовой лохани на пассажирском сиденье, – она проводила за рулем по
