природу. Казалось, это было так давно, целую жизнь назад.
Почти без всяких усилий с ее стороны, словно не ее короткие, пухлые пальцы, а сама судьба нашла то, что она искала, на экране телефона появилось живое, бодрое лицо Дюрана Ле Массифа. Улыбка, подобная ножу, излучины бровей были единственными знаками легкого замешательства (если таковое вообще имело место), вызванного звонком Вэнги.
Точеное, красивое лицо и в то же время холодные, безжалостные черты, все это осталось без изменений с того дня, когда Вэнга видела его. Она предполагала увидеть новые морщины усталости вокруг его пронзительных глаз, словно надзор над множеством его разумов требовал интенсивной и мучительной сосредоточенности.
Кривая улыбка на его губах расширилась, и он заговорил:
– Наконец-то соревнование начинается. Вскоре я тебя снова увижу.
Экран погас.
Вэнга положила телефон. Неужели ее рука дрожит? Нет, она бы такого не допустила!
* * *
Глаза закрыты, вокруг губ пепельная линия засохшей слюны. Вивек Кочар молчал уже несколько часов. Вэнга попыталась его разбудить, но в конечном счете оставила эти попытки. Его прерывистое дыхание имело все признаки неминуемого ухода в мир иной.
Сотрудники хосписа ждали за закрытой дверью спальни. Вэнга попросила их оставить ее один на один с отцом, и они согласились.
Вэнга гладила руку Кочара, обтянутую бумажной кожей, и в эту минуту не думала ни о чем конкретном, а потому вздрогнула, услышав шепот отца. Она наклонилась над ним.
– Дочка, ты знаешь, какими были… самые странные слова… сказанные мне когда-либо? У Вивека, который спас твою жизнь… у него были усы!
Вивек издал тихий смешок и умер.
* * *
Медсестра и социальный работник, женщина и мужчина, стоявшие у двери, услышали короткий всплеск рыданий – знак того, что момент смерти наступил и прошел. Уважая приватность молодой женщины, они еще пару минут постояли перед закрытой дверью. Они оба почувствовали слабую, почти незаметную дрожь физической дезориентации, но были слишком хорошо знакомы с частыми и странными обстоятельствами, окружающими смерть, а потому не обратили особого внимания на это ощущение или не предали ему особого значения.
Дверь открылась, и из нее вышла Вэнга Кочар.
Та женщина, что шагнула через порог из спальни, имела изящную фигуру, классические формы супермодели – соблазнительно очерченные грудь, талию, бедра, лодыжки. У нее были длинные светлые волосы, глянцевые и мягкие, ниспадавшие на ее мощные плечи. С лица, имевшего форму сердца и сильный подбородок, смотрели яркие зеленые глаза. Ее губы и чуть вздернутый нос были словно вылеплены по образцу классических статуй Афины или Геры. Облаченная в костюм строгих линий из ткани цвета желтого тюльпана и туфли на высоком каблуке, она шла уверенной, чуть покачивающейся походкой.
Она пожала вялые руки двух помощников и сказала:
– Мой отец умер, и мне пора. До свидания и спасибо вам за всю вашу помощь.
Она исчезла, прежде чем сотрудники хосписа обрели способность говорить.
Книга вторая
Часть первая
1
Двадцатитрехлетний выпускник Ирикского университета на севере Калифорнии Гэврил Бейнбридж искал хорошую работу. Его бакалаврская степень в области спинтроники с особым уклоном в нейроморфную инженерию обещала ему хорошо оплачиваемую и интеллектуально благодарную работу в любой из множества фирм Каскадии, занимающихся высокими технологиями: «МакроГейт», «Хоулетт-Снект», «РибоМеканикс». Поскольку все они были международными корпорациями, Гэврил надеялся, что сам сможет выбрать место работы. Проведя в детстве несколько суровых лет в изнуряемом жарой Финиксе, штат Аризона, потом несколько лет относительно избалованной юности в благополучной среде зажиточного класса в Энн-Арборе, штат Мичиган, а потом – шесть лет в приятной, но все же в основном сельской окраине университетского городка Ирика, Гэврил был готов к путешествию в экзотические космополитичные места, к полной смене обстановки. Он ясно чувствовал необходимость расширить свои взгляды и жизненный опыт.
Хотя и без того позади у него уже был немалый путь.
Депопуляция Финикса, связанная с изменением климата (средняя температура составляла в декабре 85 градусов по Фаренгейту, а в августе – 125), происходила более или мене упорядоченно и контролируемо. Но исход жителей, снос домов и одичание природы не всех затронули в равной мере. Как и везде, здесь давало о себе знать существенное неравенство. Богатые и даже просто живущие в достатке, покидая город, имели множество вариантов. У бедных возможностей было меньше. Многие из малообеспеченных не хотели покидать знакомую среду обитания ради того, чтобы поселиться в местах, заранее названных властями. Жизнь во временных лагерях ФАУЧС[8] нередко растягивалась на долгие годы жизни в сносных и цивилизованных, но менее чем оптимальных условиях. Вступление в Добровольный гражданский корпус подразумевало жизнь на военный лад и много тяжелой работы нередко в отчаянных и даже опасных сценариях – но, следует признать, за соразмерную плату. Но у тех, кто не мог оплатить свое переселение, выбор был ограничен.
И конечно, были и такие, кто вполне мог себе позволить переезд, но из упрямства или эксцентричности не реагировал на призывы властей. А власти спустя какое-то время оставили попытки убедить их в том, что Финикс стал непригоден для жизни.
К этой категории принадлежал и Гэврил, который попал к деду в семилетнем возрасте, после гибели его родителей в террористической катастрофе поезда Чикаго – Атланта на высокоскоростной железной дороге. Его дед Йоргу, отец матери, был единственным родственником, который согласился принять мальчика.
Брюзгливый реликт Великого восточноевропейского переселения 1999 года, дед Йоргу обитал в жилом фургоне не на ходу, припаркованном на площадке для автофургонов «Пески пустыни» близ Финикса. Шестидесятитрехлетний военный ветеран, участник таких знаменитых кампаний, как операция «Формоза» и «Черный смерч», приобрел эту машину, элитную модель «Махиндра энд Махиндра Тар» на выходное пособие. Его военная пенсия позволяла ему закрепить за собой место и обслуживание в «Песках пустыни», а также делать всевозможные мелкие ежедневные покупки. Кроме того, договор предусматривал возможность по его желанию отправиться в путешествие с условием сохранения за ним места.
Но в вялотекущем хаосе исхода из Финикса в один из дней, когда Йоргу отправился в центр распределения бесплатного питания и воды, его машину разграбили мародеры. (Фирма «Пески пустыни» к тому времени перестала существовать, и сторожей на парковке не было, да и машин почти не осталось.) Мародеров не интересовали ни жалкие вещички, ни инвентарь в фургоне. Они взяли только колеса, сняли двигатель и ценный каталитический конвертер. Колеса они заботливо заменили на блоки из шлакобетона.
Йоргу был в бешенстве, но вскоре, поняв, что ехать он
