никуда не собирается, а хочет оставаться здесь, смирился с неизбежным.
И в этой ситуации чикагские власти приняли под свою опеку сироту – семилетнего Гэврила. Поначалу они не хотели отпускать мальчика в такую адскую дыру, но Йоргу, все еще остававшийся законным резидентом Аризоны, грозил подать на них в суд, чтобы подтвердить свои законные права на опекунство, и власти уступили.
Гэврил любил деда, и новая жизнь показалась ему восхитительной. Он, конечно, сильно тосковал по родителям (однако тоска эта каждый день убывала с необыкновенной скоростью). Но дедушка Йоргу (весь в делах с утра до вечера – если не добывал им пропитание – воспроизводил на игровой приставке кампании, в которых участвовал) позволял внуку делать что его душа пожелает. Никакой школы, конечно, не было, что вполне устраивало Гэврила. За время своего пребывания в Финиксе он не видел ни одного другого ребенка… за исключением всего одного раза, да и то издалека. Обходя заброшенные районы города в своем доставшемся ему по случаю контрафактном дистикомбе[9] от «МакроГейта», Гэврил предавался всевозможным ярким постапокалиптическим фантазиям. Кроме того, он мог оттачивать и свое мастерство скейтбордиста во всех пустых плавательных бассейнах, включая и бассейн под крышей на территории «Песков пустыни» (прежде «под крышей», потому что теперь в крыше здания красовались дыры в тех местах, где мародеры варварски сорвали солнечные батареи).
Гэврил не задумывался о своем отдаленном будущем, он просто радовался возможности побыть маленьким дикарем на свободном выгуле. Никто не мог знать, как долго будет продолжаться такой его образ жизни и куда это его приведет. Но тут случилась еще одна трагедия.
Однажды Гэврил вернулся к автофургону и обнаружил, что его дверь необъяснимым образом распахнута. Такое злодейство строго порицалось дедом Йоргу, и практичный ветеран вряд ли мог забыть о такой элементарной мере предосторожности. Трейлер имел надежную ретроизоляцию и стоял под брезентовым тентом, покрытым суперотражающей, ультрабелой сульфатно-бариевой краской, к этому был добавлен еще и тепловой насос, позволявший поддерживать какое-то приближение к терпимой температуре внутри. Открытая дверь сводила все эти меры на нет.
С возрастающей тревогой Гэврил позвал деда и отважился осторожно войти в фургон. Страшную причину, по которой дверь была открыта, долго искать не пришлось.
Тело деда, наполовину стащенное с его старенького залатанного кресла, имело все признаки нападения дикого животного. Частично съеденный дед Йоргу с приставкой в руке был оставлен его убийцей на последующее доедание.
Много лет спустя Гэврил узнал, что возможными хищниками была стая пантер. Эти крупные, бесстрашные кошки, поднаторевшие в нападениях на хищников гораздо более крупных размеров, чем они, были к тому же простимулированы к еще большему одичанию федеральными программами генетической инженерии, которая увеличила их умственные способности и насадила стайное поведение тех зверей, которые прежде были охотниками-одиночками, и все это благодаря лоббистским усилиям, предпринятым партией зеленых. Годы спустя Гэврилу попалась на глаза видеозапись, на которой стая пум совместными усилиями поворачивает ручку двери какого-то дома, распахивает ее. Это видео закрыло тайну гибели его деда.
Семья Бейнбридж в Энн-Арборе, которая была такой же англо-американской и такой же белой, как сульфатно-бариевая краска на брезенте над фургоном, тепло и сердечно приняла обожженного аризонским солнцем Гэврила. Они перевоспитали своего нового и прежде дикого ребенка, давая ему словесные уроки, профессиональное психотерапевтическое консультирование и много любви. Жилистый, забавный, влюбленный в путешествия на машине папа Бейнбридж преподавал экономику в Мичиганском университете, а мама Бэйнбридж, Тина – светловолосая, изящная, любительница пиклбола – имела собственный бизнес дизайнера интерьеров.
Гэврил, выходец из низшего класса, к которому принадлежали в своем большинстве эмигранты-восточноевропейцы, с самых первых дней почувствовал себя привилегированным и счастливым в семье Бейнбриджей, а его фактическое усыновление два года спустя всего лишь подтвердило его статус любимого и любящего сына. У него вскоре появились три сиблинга. Ботаник Тоби, чуть младше Гэврила, и сестры-близняшки – загадочные, замкнутые, но удивительно умные, наблюдательные и преданные семье. Их звали Блейн и Дрю, и были они даже младше Тоби.
Много лет до самого своего поступления в университет Гэврил мучился подспудным ощущением, что такая семья слишком хороша для него и долго он в ней не продержится. Каждый раз, когда родители уезжали, а деловые поездки у них случались довольно часто, Гэврил предчувствовал какую-нибудь жуткую катастрофу. Когда всей семьей они уезжали отдохнуть в их любимое место – Дюны спящего медведя на Верхнем мичиганском полуострове (страшненькое название!) – Гэврил все время была настороже: не появится ли стая пум или что-то в таком роде. Когда его бдительность заметили и хорошенько расспросили, он признался в своих страхах. Первоначально утешительные заверения со слезами со всех сторон спустя некоторое время, когда все эмоции рассеялись, превратились в семейную шутку, которая по уровню юмора была близка к свисту на кладбище. Например, Тоби любил в самые подходящие и неподходящие моменты напевать себе под нос мелодию «Розовой пантеры», а близняшки, если Гэврил чем-то досаждал им, обнажали зубы, а ногти превращали в когти.
Частые счастливые поездки в дом Бейнбриджей в Энн-Арбор во время учебы Гэврила в Каскадии раскрыли перед ним тот факт, что всякие чувства родственных привязанностей, какие еще недавно оставались у него к биологическим родителям, с которыми он жил в почти забытом теперь Чикаго, к деду, с которым он провел более сказочные годы в Финиксе, слились, отполировались и вжились в его самовосприятие как Бейнбриджа.
И теперь, когда Гэврил размышлял о своей первой реальной работе, он имел в виду двойную цель – не только удовлетворить собственные желания и наклонности, но и добиться успеха, чтобы семья гордилась им. Эти параллельные требования и были основной причиной, по которой он никак не мог решить, какой из компаний предложить свои услуги. Спрос на его профессию был огромный, и он знал, в какую бы компанию он ни обратился, ему, скорее всего, тут же сделают предложение. Его очень волновало, сумеет ли он правильно выстроить отношения с коллегами. Впрочем, в любом случае через год-два он мог найти себе новую работу. Но зачем устраиваться на работу, о которой ты заранее знаешь, что она будет только временной, а не хорошей постоянной?
Уже стоял июнь, и договор на аренду его квартиры вне кампуса истекал, когда Гэврил получил неожиданное предложение работы. И это предложение оказалось слишком соблазнительным, возможно, это была работа его мечты, работа, о которой он даже мечтать не смел, считая себя непригодным, пока не накопит опыта.
Ему предлагалась должность младшего инженера в безусловно одной из двух богатейших, самых инновационных, самых передовых
