по измерениям и нанесет серьезные потери этому человеку, невзирая на его исключительную природу) сработает. В любом случае он свою часть выполнил.
Гэврил сошел с возвышения и уже проделал половину пути до лифта, когда Ле Массиф окликнул его:
– Пожалуйста, остановитесь, мистер Бейнбридж. Мы хотим обменяться с вами еще несколькими последними словами.
Десять дверей комнаты, закрытые до этого момента, распахнулись, и из них вышли еще десять Ле Массифов, все на одно лицо с тем, что стоял на возвышении. Двенадцатая фигура появилась из первой полуночной двери. Этот человек заговорил с важным видом, а все остальные хранили молчание.
– Вы видите несколько наших братьев в искусственных условиях, мистер Бейнбридж, это творения, которые в один прекрасный день будут составлять все население этой планеты. Нашествие похитителей тел, если угодно. Один из них только что заключил с вами сделку. Весьма способный агент и эмиссар, вы так не находите? Чистейшей нашей породы! Именно его вы отравили. Он с радостью встретит смерть, позволив нам удостовериться в ваших истинных намерениях.
Но к несчастью для вас, эти дубликаты в квантовой плоскости ни физически, ни духовно не связаны с праймами в других временны́х границах, как связаны мы. Оказалось, что это качество, увы, не поддается дублированию в лабораториях. Только естественное созревание и рождение обеспечивают связь, как в моем случае. А те, которых вы здесь видите, все, так сказать, автономны. Так что смерть одного из них не повлечет за собой эффекта домино, хотя вы с вашей любовницей предполагали иначе.
Гэврил онемел, его колени и вся утроба отказывались слушаться его, в горле у него пересохло.
– Зачем… зачем же вы тогда позволили мне зайти так далеко?
– Нас всегда умиляет и развлекает тактика нашего противника. Последний маневр был свежим и непредсказуемым, так что мы многому научились.
– А моя судьба?
– Мы полагаем, вы ее уже знаете. А какой еще она может быть?
Кивок Ле Массифа-Прайма привел остальных в действие. Одиннадцать изящных беспощадных кинжалов прожорливо сверкнули в подземелье, они казались волшебными в нескольких правых руках, и кольцо начало сужаться вокруг Гэврила.
Ужас охватил его. Он жалел обо всем, о том, что не выбрал другой профессии. Он всеми фибрами души ненавидел Вэнгу и в то же время бесконечно ее любил.
Неожиданно непонятно откуда взявшееся чувство всепрощения, и спокойствия, и приятия опустилось на Гэврила, прогнав все его страхи, и муки, и бремя потери.
«Я точно знаю, что уже прожил одну жизнь и все еще живу бессчетным числом других жизней в других временны́х шкалах. Это не конец…»
Но потом мгновенно и в реальности он понял: конец наступил.
* * *
В Орлином гнезде Боба Вэнга лежала на кровати (с которой она могла часами наблюдать за призраками) в ожидании заранее оговоренного телефонного звонка, нервозность ее при этом была меньше, чем если бы она предвкушала доставку еды навынос. Звонить ей должен был один из двух людей. Они видела сдвинутые в будущее временны́е шка́лы, откуда ей звонил один человек, другие провидческие временны́е шка́лы, откуда звонил другой человек. А еще она видела шка́лы, из которых не звонил никто или звонили оба, а еще миллион бесконечно неразличимых комбинации таковых. Все это были только вероятности, ничего предопределенного или неизбежного. Будущее не было фактом. Она пыталась пересчитать разные потоки, чтобы понять, какой из них предпочитают боги вероятности. Но чтобы получить результат высокой степени определенности с такими безразмерными расчетами и наблюдениями, даже ее возможностей было недостаточно. Эта была та область, в которой мозг Вэнги мог оказать огромную помощь. Она уже изнемогала от ожидания – когда же он будет доведен до совершенства и выйдет в онлайн.
Зазвонил ее телефон, и она схватила его с ночного столика.
На экране появилось лицо Дюрана Ле Массифа.
– Вэнга, дорогая, ну почему ты так настойчиво снова и снова посылаешь к нам одного и того же молодого человека? Пока что он ни разу не добился успеха.
– Я в восторге от его характера. А в бесконечности вселенных всегда есть шанс, что ему повезет. И я его почти что люблю. Он очень способный и сильный, и у него большое будущее. Я хочу, чтобы именно он скинул тебя с пьедестала. Он это заслужил. И когда-нибудь он это сделает. Хотя, кажется мне, не сегодня.
– Нет, моя дорогая, не сегодня.
– Это никогда не кончится, Дюран. Ты это знаешь.
– Да, должно кончиться, сколько бы времени на это ни ушло, но разве что в огне гибели всей вселенной.
– Вселенная и мультивселенная не одно и то же.
– Ты права. Мы с тобой встретимся. Мы предсказываем увеличение поля действия для нас обоих. В скором времени.
Массив отключился. Вэнга вздохнула, а потом, даже не дав себе труда встать с постели, совершила прыжок.
Вся временна́я шкала, в которой только что умер Гэврил, досаждающее ей напоминание о другой неудаче, тоже умерла в миг Гейзенбергова коллапса. Одновременно обрушилась одна из итераций Массива: самая крошечная из побед, но достигнутая дорогой ценой. И она при этом ничуть не продвинулась.
* * *
Кроме Гэврила, Вэнга более всего волновалась за своего отца – Вивека Кочара, она навещала его, когда хотела услышать объективную оценку ее теорий и проблем или когда ей хотелось ленивую минутку или месяц пробыть в чьем-то обществе.
Иногда она совершала прыжок в аватару Вэнги, которая все еще действовала из старого призрака в ступоре, определявшем юные годы Вэнги-Прайм. В таком случае ей приходилось снова и снова представлять себя Кочару – вводить его в курс дела, – и только после этого они могли начать серьезный разговор. Иногда она приземлялась в одну из аватар Вэнги, которая уже раскрыла себя и успела просветить Кочара относительно последних событий перед очередным и неожиданным визитом Вэнги в новой ипостаси. И тогда она могла вести с ним осмысленный разговор с порога. Иногда она появлялась даже во временно́й шкале, где все еще жила ее приемная мать Адья Кочар. Вэнга в таких случаях не появлялась на поверхности, оставалась под прикрытием и наслаждалась простодушной радостью видеть двух родителей, суетящихся вокруг нее. Но по правде говоря, спустя некоторое время добросердечная простота ее матери становилась для нее довольно приторной, и она нечасто действовала по такому сценарию.
Ни в один из таких визитов не удалось убедить ни одну из итераций Вивека Кочара – все еще здоровую или уже умирающую – отправиться вместе с ней через космос. Он неизменно упрямо отказывался быть причиной уничтожения какой-либо из временны́х шкал.
