Жаль, конечно, она ведь могла каждый день пользоваться его советами и поддержкой. Она и представить себе не могла, что сделает это против его воли, понимая, что после такой насильственной трансплантации отец станет несговорчивым, даже склонным к самоубийству.
Сегодня Вэнга спешила, а потому заявилась во временну́ю шкалу, где Кочар заранее знал всю предысторию.
Она пришла в его обиталище, когда он читал номер «Журнала исследования сознания». На Вивеке Кочаре был длинный белый шерстяной кардиган в рубчик, словно в доме стоял мороз. Вид у отца был умиротворенный, но усталый, почти буддистской безмятежности. Когда вошла Вэнга, он спокойно и неспешно положил журнал, внимательно посмотрел на нее и сказал:
– Ты только что появилась в этом континууме. Даже без моих приборов я чувствую приток квалии. Это явно далось мне многолетней близостью с моей уникальной девочкой.
– Да, баба. Ты, как всегда, удивляешь меня.
– И твое прибытие подразумевает, конечно, что ты скоро исчезнешь и вся моя вселенная снова будет уничтожена.
– Боюсь, что так, баба.
– Ах, дочка, какая расточительность. Если бы ты только могла обосноваться на одном месте и удовлетвориться одной жизнью.
– Моя природа делает такой образ жизни невозможным, старик.
– Чистая правда. Так чем я могу быть полезным тебе, прежде чем исчезну? Вспомнить насущные слова барда?
Вэнга по прошлым итерациям знала, о чем идет речь, но поощрила желание отца, и тот приступил к своей помпезной декламации.
Спектакль окончился, актеры наши,
Как я уже сказал вам, были духи,
И в воздух, в воздух испарились все.
И как видений зыбкая основа, —
Все башни гордые, дворцы, палаты,
Торжественные храмы, шар земной
Со всем, что есть на нем, все испарится,
Как бестелесные комедианты, даже
Следа не оставляя. Из такого же
Мы матерьяла созданы, как сны.
Жизнь сном окружена[12].
– Браво! А теперь, если позволишь, я скажу о вещах более важных.
Вэнга изложила вероятное доведение до совершенства мозга Вэнги, ее планы на этот счет, все нацеленные на полное разочарование и наказание Дюрана ле Массифа.
– Что скажешь, баба? Это достижимо? Ты не видишь в этом каких-то скрытых изъянов?
– Только гибель еще триллиона вселенных и нарушение планов миллиардов жизней ради твоих собственных эгоистических целей.
Вэнга с детской радостью хлопнула в ладоши.
– Идеально! Тогда беспокоиться не о чем, верно?
Часть вторая
1
На протяжении нескольких поколений беженцы с Земли доминировали в культуре и обществе Марса, в значительной мере вытесняя местных, превращая их в граждан второго сорта в их собственных домах, на их собственной земле. И эти оклеветанные «местные» жители Марса (фактически потомки первых переселенцев, которые провели здесь не одно поколение, будучи подвергнуты биоинженерной переделке под условия Марса, приближенного к условиям Земли, после чего размножались естественным путем и без ограничений) первоначально чуть не свели на нет несколько не наделенных разумом жизнеформ – истинно местных обитателей Красной планеты – посредством завезенных ими земных микробов, прямой резни, конкуренции за ниши и провоцирования постепенных, но необратимо накапливающихся планетарных экосферных изменений. Но это был случай противостояния хомо сапиенс и инопланетян, и, безусловно, ничего хорошего от подобного рода соперничества никогда не ожидалось. Это старое забытое преступление вряд ли могло быть использовано против кармы текущего поколения марсиан и для оправдания грехов пришельцев с Земли.
И земляне своим поведением крайне раздражали местных. Встреченные несколько десятков лет назад с распростертыми объятиями и не вызывавшие никаких нареканий почти до последнего времени, когда им пришлось бежать от Массива, они, конечно, были тех же корней, природной родней марсиан, способной к плодотворному совокуплению с местными, имевшими при этом то же самое культурное наследие со Старой планеты. В идеальном случае между ними не должно было возникнуть никакой борьбы за доминирование, никаких попыток узурпировать власть со стороны новых пришельцев.
Но обычаи неторопливой жизни, свойственные марсианам – которые отличались малым интересом к консьюмеризму и стяжательству, склонностью к созерцательности и праздности, – как выяснилось, не могли противостоять агрессивному характеру новых иммигрантов, которые в ходе своего поспешного бегства принесли с собой некоторые новые технологии, превосходящие те, которыми владели эмигранты первой волны, а потому сумели добиться экономического доминирования, что и привело в результате к их социальному первенству.
К счастью для марсиан, их более высокая интегрированность в частично переформатированную под земную биосферу планеты (перенесенная на Марс земная физиология все еще требовала дыхательной поддержки, защиты кожи, предохранения глаз, не говоря уже о необходимости мгновенного ввода в организм антидота при столкновениях с определенными представителями местной флоры и фауны) позволяла местным процветать, что было недоступно новоприбывшим. А с учетом менее потребительской парадигмы, которой они придерживались, марсиане не сумели быстро компенсировать свои потери. Они даже не особо переживали из-за утраты своего прежнего места в обществе.
И все же такое положение вещей вызвало некоторую грусть у первой волны при виде того, как новоприбывшие выскочки оттесняют на второй план и заменяют знакомые институции и места.
Один из таких примеров можно было наблюдать на суетливой, шумной Кроми-авеню в Макалейтауне, оживленной полосе пестрых сооружений, сохранившихся с первых веков колонизации Марса. Там между зданиями посольства Венеры (нынче заколоченного после ассимиляции Массивом этой планеты) и стеклянного плавательного бассейна (большого и впечатляющего сооружения, пикирующие очертания которого были в духе заповедей неонимерийской школы), сооружения, в котором когда-то размещалась администрация клуба «Приземления дочерей Девы» (а также обеденный зал, библиотека и игровая комната), можно было увидеть втиснутый между ними агрессивно мигающий щит, который называл нынешнее назначение этого здания: «Страсти Клеоры по Вечным холмам».
Деньги землян (вырученные за привезенные ценности, поскольку межпланетная банковская система Земли потерпела крах после разгрома Земных вооруженных сил) позволили приобрести это здание у Дочерей (чья организация увядала, вырождалась и испытывала нужду в средствах) и преобразовать его в банкротостойкий монетный двор в виде борделя. И нужно отдать должное землянам, их бизнес не знал дискриминации ни в ходе найма на работу, ни в ходе предоставления услуг. В этом аляповатом притоне разврата, воистину эклектичном и не знающем предрассудков, трудились как земляне, так и марсиане разных родов. Клиенты тоже отличались разнообразием. Хотя, ввиду социологических и экономических различий между двумя расами, посетителями заведения по большей части были земляне, а не марсиане.
Сама Клеора была марсианкой, она руководила заведением, будучи назначена на пост управляющего землянами-владельцами, редко сюда заглядывавшими, и в ее обязанности входили только и
