комнате на чердаке, питаться на кухне без ограничений, а еще получать небольшое еженедельное жалованье. В рабочее время не беспокоить девочек, мальчиков и других. Любые любовные свидания с кем-то из персонала – вычет из твоего кармана, но ты наверняка найдешь себе друзей среди них, и кто знает, к чему это может привести? Как по-твоему, тебя это устроит?
Собственные слезы мальчик отер тыльной стороной грязной руки и посмотрел в глаза Клеоры честным взглядом.
– Да, я все это могу. Я ведь практически заведовал семейным бункером, верно?
– Замечательно. Давай назовем это бессрочным договором, по которому каждая из сторон имеет право в любое время прервать договоренность без предварительного оповещения. А теперь мне нужно от тебя еще одно, прежде чем отправить тебя наверх. Как тебя зовут?
– Гэврил, мисс. Никаких других имен я не знал.
2
Гэврил проработал в «Клеоре» уже три года, когда появились первые слухи о кощеях, или «Бессмертных». Они возникли одновременно с разговорами о том, что Массив, интегрировав несколько своих планетных и лунных завоеваний, а также объектов в районах точек Лагранжа в одно органическое целое, готов теперь вынести свою кампанию по уничтожению и замещению на новые границы, пока вся Солнечная система не окажется под его властью. Победа их, однако, не была гарантированной. Миллионы людей были готовы сражаться до последней капли крови, только чтобы не лишиться еще одного дома. Но прошлый опыт Земли и других внутренних миров не сулил им ничего хорошего. Свирепость, использование армии как расходного материала и коварство воинов Массива, не говоря уже о ментальной координации их действий, являли собой такой набор свойств, победить которые было нелегко. Тем не менее война могла продолжаться с победами и поражениями несколько столетий, а медленный отход к Облаку Оорта позволил бы людям продержаться бог знает сколько поколений. И все же эти слухи вызвали напряжение и ярость, подозрения и отчаяние в городах на Марсе. Атмосфера «Клеоры», прежде карнавальная, неизменно шумливо-беспутная, теперь насытилась жаждой неистовых наслаждений, выхваченных из челюстей смерча.
За три года работы Гэврил приобрел крепкое сложение, вытянулся на несколько дюймов вверх и раздался во всех местах, где росли новые мускулы. Он был довольно красив, но скромен, обаятелен и ненавязчив, он не вызывал зависти среди мальчиков по вызову, а проститутки смотрели на него с восторгом. Ни гроша его мизерного жалованья не ушло в электронные кошельки работниц борделя, но недостатка в любовницах у него не было, его увлечения затягивались надолго, а не менялись ото дня ко дню. Клеора, тайно посетив его крохотное обиталище на чердаке, знала, что обстановка там остается спартанской, разве что на ночном столике появился электронный ридер. Еще там была полка привлекательных терракотового цвета камней, источенных ветрами и найденных во время долгих туристических походов за пределы Макалейтауна, и одно изображение в дешевой рамке, извлеченное из библиотечного модуля его разбившегося корабля. (Клеора сумела продать для него его корабль по хорошей остаточной цене, хотя тот уже успели разобрать на части.) Фотография нервно улыбающихся родителей Гэврила, селфи красивой молодой пары на палубе маленького суденышка с прибрежным городом на заднем плане. Вероятно, они уплывали на свое островное убежище, спасаясь от Массива. Гэврил тогда еще не успел родиться.
Клеора настояла на том, чтобы Гэврил ходил в свободное время в школу, и он очень быстро получил среднее образование, периодически посещая онлайн-занятия. Теперь он таким же образом проходил обучение в университете следопытов по специальности «технология спинтроники». Клеора купила для своего подопечного несколько новейших медицинских устройств для облегчения существования землян на Марсе – противорадиационные дермальные симбионты, легочные помощники и окулярные щиты, – что позволяло ему передвигаться по планете с такой же легкостью, с какой это делали коренные. Хотя, конечно, он никогда не смог бы приобрести то телесное изящество и легкое взаимодействие с планетой, какое было свойственно местным. Он с благодарностью избавился от всего того громоздкого оборудования, которое упрямо использовали предвзятые или бедные земляне, и поклялся Клеоре, что со временем возместит ей все расходы. Она улыбнулась и пренебрежительно отвергла его намерение, сказав только:
– Я не могу допустить, чтобы мои работники выглядели как кучка пыльных искателей оливина на задворках планеты. У нас элитное заведение!
В целом же Гэврил был вполне доволен за редкими исключениями. Работа у него была легкая и вполне его устраивала. Его замечательные друзья по борделю дали ему гораздо больше, чему могла научить порядочная школа, предлагали путь к настоящей самодостаточности и полезности. Клеора была скалой и сияющим маяком, к которому он всегда мог обратиться за советом или помощью. Страх перед Массивом был негромким, хотя и непрекращающимся гудением.
Он проделал очень большой путь от потерянной подворотной крысы, раскапывающей объедки. Боль и скорбь по потерянным родителям – по утраченной Земле – превратились в тихий подспудный шепоток, иногда напоминающий о себе уколами в сердце. Но эти воспоминания со временем тускнели все больше, и врожденная жизнерадостность Гэврила брала верх.
В данный момент времени Гэврил, если бы кто-то спросил у него, ответил бы, что у него нет никаких других амбиций, кроме того пути, который он уже выбрал и который казался ему идеальным.
Но потом в холодную ночь Пятнадцатого месяца в «Страстях Клеоры по Вечным холмам» появился первый кощей – прежде их в Макалейтауне никогда не видели, – и безмятежный поезд Гэврила сошел с рельсов.
Обязанности Гэврила по вечерам почти всегда были самыми разнообразными и непредсказуемыми. Сегодня ему приходилось подменять заболевшего уборщика посуды, доставать грязные тарелки или тащить бутылки с алкоголем из винного погреба. А завтра – использовать свои начальные кибернетические таланты, чтобы исправить заглючившую внутреннюю систему наблюдения. А может быть – выступить в роли прислуги при каких-нибудь частных тарантасах, которые привозили клиентов с чертовых куличек. (Единственный конкурент «Клеоры» сравнимого масштаба, «Приемная Павла», располагался в соседнем городке Ласвице, заведение, которое, по сугубо субъективному взгляду Клеоры, было «похотливой конюшней».) Непредсказуемые зигзаги его работы были для него частью ее привлекательности. Ни мгновения скуки!
В вечер появления первого бессмертного Гэврил стоял на стремянке, заменял две перегоревшие лампы в высокой люстре в большом овальном вестибюле дома. Стенная роспись, украшавшая это помещение во времена «Приземления дочерей Девы», сохранилась до сих пор в виде иронической остро́ты, поскольку она изображала в высшей степени ирреальную посадку древнего корабля на сырой песок еще не переформатированного под Землю Марса. Из корабля появлялись крепкие астронавты-мужчины, которых приветствовала группка воистину вымышленных и символических марсианских нимф в прозрачных платьях.
Гэврил
