телевизор «Сони Тринитрон», расположенный на низком столике, словно какое-то инопланетное божество на своем алтаре. Телевизор был включен, и с его экрана, хотя и на приглушенном звуке, с Южной лужайки перед Белым домом вещал президент Клинтон, за спиной которого стояли музыканты из корпуса морской пехоты, готовые начать играть, как только речь закончится.
Гэврил провел Крис прямиком к закрытой двери, за которой, как она знала, находится спальня Джинни. Мальчик помедлил секунду, держась за ручку двери, потом открыл ее.
Цветастые занавески, в хлипкой рамке из «Кеймарта» постер «Смертельного оружия – 4», с которого Мел Гибсон облучал своим обаянием сны спящего. На двойной кровати поверх покрывала лежала Джинни Эверетт, она была без сознания, полностью одетая в грязный тренировочный костюм розового цвета, и все это вместе мгновенно и спонтанно произвело на Крис впечатление, совершенно противоположное понятию Спящая красавица. Миниатюрная женщина с крашеными рыжими волосами, тощая, если не считать алкогольной пузатости, она обычно выглядела гораздо старше своих тридцати пяти лет благодаря пьянству и пристрастию к никотину. Но теперь Джинни, лежащая без сознания на своей кровати, приобрела более мягкую и менее задавленную стрессами внешность, чем обычно.
Крис отметила ровное дыхание Джинни, и ее страх и тревога немного поутихли.
И только теперь она увидела трех других детей, что тихонько сидели у кровати, словно собрание профессиональных плакальщиков или хирургов-практикантов перед еще не начинавшимся вскрытием.
Следующим по возрасту был двенадцатилетний Тоби, парнишка с воинственным лицом, напоминавшим бурундука, спрятанное за огромными очками, приобретенными в благотворительном секонд-хенде. Своими белыми руками он массировал обнаженные локти, словно для того, чтобы из-под кожи не вылезло что-то чужеродное.
Две девочки – Дрю и Блейн, близняшки пяти лет с темноватой кожей, хотя им произвольно дали английские имена; у них были густые черные волосы и ястребиные черты, они излучали нечто вроде восточной таинственности и торжественности, как беспризорницы с какого-нибудь не нанесенного на карту греческого острова. Их вскоре после их появления на свет нашли у пожарной части, а потому их происхождение осталось тайной. Может быть, они и вправду явились на свет из логова Цирцеи, нередко думала Крис.
Дети смотрели на социального работника без всякой детской егозливости или необузданности, какие они обычно напускали на себя во время прежних опросов. Словно кто-то заставил их замереть в почтительной тишине.
Крис страстно мечтала не вовлекать в это дело своего босса из опасения, что в конечном счете горы бесконечной работы потом лягут на ее плечи. Приобретя некоторое чутье за три года тяжелой полевой работы, она чувствовала, что в данной ситуации вполне безопасно не вызывать скорую, а для получения наилучших результатов продолжать медленно и со знанием дела (испытывая при этом отчаянную надежду добраться сегодня до Храма). С этими мыслями Крис нарушила молчание.
– Гэврил, Дрю, Тоби, Блейн… я хочу услышать от вас, что случилось с вашей мамой. Гэврил, ты говоришь, что Вэнга сделала что-то и от этого ваша мама потеряла сознание. Где она, кстати?
Гэврил ковырял прыщ у себя на щеке.
– Наша странная сестренка там, где всегда, когда она не ест, не в туалете и не занята какими-нибудь сопутствующими действиями. Она на своем стуле у себя в комнате.
– Я тогда пойду проверю ее. А вы четверо оставайтесь здесь.
В узком двухквартирном доме-дуплексе наверху имелось еще две комнаты. В идеальном случае мальчики спали бы в одной комнате, девочки в другой. Но всем четырем нормальным детям пришлось занять одну комнату и спать на двухъярусных кроватях, а Вэнга заняла другую комнату, потому что Дрю и Блейн и не пожелали делить с ней комнату. Они так и не смогли внятно объяснить, что их не устраивает, но уговорам не поддавались.
В комнате Вэнги не было ничего такого, что могло бы сказать о каких-то ее личностных особенностях, и если Крис и знала что-то о типовых остаточных элементах ее характера, то со слов ее сиблингов. Несколько игрушек, постер «Суперкрошек», ленточки для волос на исцарапанном туалетном столике. Конечно, никаких книг. Кроме кровати, в комнате было еще и взрослое раздвижное кресло, обитое черным кожзаменителем, дефекты на котором были заклеены липкой лентой. В раздвинутом положении кресло, казалось, было готово поглотить своего маленького сидельца.
«Господи боже, – подумала Крис, что она неизменно делала, оказываясь рядом с этой маленькой девочкой, – она самое непритязательное существо, каких я видела».
В свои шесть лет Вэнга имела средний рост, бросающийся в глаза аномально хороший мышечный тонус и здоровый цвет кожи, хотя отсутствие каких-либо физических нагрузок должно было затормозить развитие того и другого. А вот ее лицо вызывало тревогу какой-то своей аморфностью, неопределенностью черт, словно глину, предварительно размятую скульптором, уложили в долгий ящик. Ее мигающий взгляд, неизменное скачкообразное движение глаз, отслеживающих порхающее ничто, усиливали впечатление ничтожности. Девочка могла совершать определенные независимые действия, получив подсказку, передвигаться, есть, совершать естественные отправления. Но она по-прежнему осталась безголосой и лишенной какой-либо инициативы. Предполагалось составить для нее расписание ежедневной физической активности через некоторые интервалы, но Крис подозревала, что Джинни – и с нею «сиблинги» Вэнги – нередко предпочитали не трогать ее, пусть себе сидит в кресле, предоставленная самой себе.
Как могла эта масса совершить что-то такое, отчего Джинни впала в кому?
Крис подошла к креслу, передвинула стопор, позволила креслу сложиться в позицию для сидения. Обутые ноги Вэнги не дотянулись до пола.
– Вэнга, детка, пожалуйста, пройдись со мной. Нам нужно проверить маму Джинни и других детей, чтобы понять, что случилось и что делать дальше.
Подталкивая девочку ладонью в спину, Крис заставила ее встать, потом взяла за руку и осторожно вышла вместе с ней из комнаты. Наверху лестницы Вэнга остановилась. Крис знала, что девочка может спуститься и без посторонней помощи, только на это уйдет много трудов. Исполнившись вдруг недовольства из-за того, что ей приходится тратить столько времени в доме Эверетт, Крис подхватила Вэнгу и спустилась с ней на руках. От девочки пахло арахисовым маслом и пудреницей престарелой дамы.
Немая картина в спальне Джинни не изменилась. Появление Вэнги вызвало у остальных детей какую-то подсознательную дрожь. Крис усадила девочку в изножье кровати Джинни. Вэнга осталась в сидячем положении, словно в ожидании дальнейших команд или программирования.
Крис обвела остальных четверых взглядом, в котором, как она надеялась, было выражение сочувственного любопытства вперемешку с нешуточной властностью.
– Итак. Кто хочет первым сказать мне, что здесь случилось?
4
Гэврил всегда старался вернуться домой из школы раньше остальных детей, зная, что его присутствие может
