не пускали. По просьбе президента Волкова город остался прибежищем для тех учёных, которые в тишине хотели изучать планету, её историю и жителей. Прилететь в него можно было шаттлом из новой столицы планеты по особому разрешению или в силу служебных необходимостей. Ей, само собой, разрешение выдали.
Новая столица планеты, Уайтстоун, названная так в честь первого Президента Земли Артура Уайта и украденного вместе с ним философа Петра Григорьева[56], располагалась на берегу океана, примерно в тысяче километров к западу от Лаура-Сити, и одной из её достопримечательностей был большой белый камень, лежащий на песчаном пляже. Камень обнесли оградой и нанесли слово «Душа» на английском и русском языках. С космодрома, находящегося на возвышенности возле пляжа, были видны и тысячи купающихся в прозрачной воде туристов, и высокие жилые и бизнес-здания в центре города, и уютные улочки, забирающиеся на поросшие зеленью холмы. В море ходили небольшие парусные яхты, а из красивых кафе на набережной даже сюда доносилась музыка. Двадцать тысяч человек жили тут постоянно, и вдвое больше туристов находилось в городе в тёплый сезон. Земляне перебирались на новую планету постепенно, словно не видя смысла в беспощадной торопливой экспансии. И в самом деле, зачем спешить, когда впереди у них миллионы лет и целая Вселенная?
Стоя у парапета неподалёку от приземлившегося корабля, Эби щурилась от яркого солнца и смотрела вниз на город. Красота. Эти каникулы обещали быть потрясающими.
– Эби! Привет! – помахал ей мускулистый мужчина с проседью в волосах. Она улыбнулась и бросилась к нему.
– Дядя Айзек! – внучка первого президента, отца Согласия, обняла старинного друга её деда. – Как же я рада вас навестить!
– Я тебя еле узнал, ты стала совсем взрослой! – он был счастлив, как ребёнок.
– Да, мне уже можно покупать алкоголь![57] – похвасталась она. – Надеюсь, у вас здесь есть приличные коктейли?
– О, не переживай! Здесь популярна гавайская тематика. – Дядя Айзек забрал сумку, оставив ей лишь маленький портфель. – И, кстати, у нас алкоголь можно употреблять с восемнадцати!
– Вот же чёрт, я могла прилететь сюда уже несколько лет назад! – засмеялась Эбигейл.
– Обещаю тебе, что у тебя будет шанс всё наверстать! Ну что, пойдём в гостиницу? Или сначала полетим в Лаура-Сити, ко мне?
– Конечно же полетим, здесь у меня по планам вторая неделя, отель забронирован с… а какое тут число соответствует двенадцатому июня на Земле?
– О, это непростой расчёт, тебе придётся привыкнуть! – Айзек Кинг подмигнул ей. – Но ты ведь умная, я столько слышал о твоих публикациях, даже некоторые читал! Разберёшься.
Да, она и правда издала несколько монографий, хотя и была ещё студенткой-астробиологом. Наука стала её жизнью и любовью.
– Ты и правда прилетела одна? – осмотрелся Айзек. – Когда Рашми мне сказала, что ты будешь без бойфренда, я не поверил, честное слово. Тут же рай для влюблённых! – он подмигнул ей.
Эби покраснела. Ну почему её глупые дяди и тёти, как она называла всю первую Восьмёрку, никак не могли отстать от неё с этой романтикой? Она ещё слишком молода для того, чтобы связать свою жизнь с каким-то мужчиной. И вообще, тут всё дело в…
– Я так сильно была очарована вашей историей любви, дядя Айзек, что решила, уж если и найти себе пару, то только на другой планете! – засмеялась она. И не соврала.
– Ладно, не буду занудным старым дядюшкой! – тут уже покраснел он. – Точно не хочешь сперва искупаться в океане? – она отрицательно покачала головой. – Ну тогда пойдём в наш шаттл.
Тот, более похожий на автобус на десять человек, с грузовым отсеком такого же размера, как и пассажирский, стоял неподалёку. В нём уже сидели двое землян азиатской внешности, возможно, корейцы, и инопланетная женщина, судя по росту, глазам и волосам – фаианка.
– Всем привет! – помахал свободной от сумки рукой Айзек, зайдя в автобус. – Я – мэр Лаура-Сити, Айзек Кинг. Добро пожаловать на Конкордию!
Никто не проверял билеты и документы, видимо, это сделала охрана космопорта ранее. Интересно, а какие документы у расы Фа? И есть ли они у них вообще? Впрочем, фаианцев – сотни миллиардов, если не триллионы, как они без документов себя опознают?
Азиаты пожали Айзеку руку и представились. И правда, корейцы. Причём один – из Северной Кореи. Энтомологи, прилетели изучать насекомых. Здорово, им тут точно будет чем заняться, в воздухе кружило немало странных жучков.
Фаианка сказала что-то на своём языке, и в её мозгу отразилось «Меня зовут Панилоост Ваз из расы Фа, я прилетела для исследований искажения эмпатии Предтеч Конкордии, рада знакомству». Чудеса! Впрочем, браслет для общения с инопланетянами, равно как и пилюлю с наноботами-антителами, защищающими организм от инопланетных бактерий и вирусов других планет и уничтожающими все болезни, которые человек мог занести на другую планету, выдавались при посадке в корабль прямо на Земле. Ей такую пилюлю дали ещё десять лет назад, тогда на Марсе, и повторный приём уже не был нужен.
Эти наноботы – чудо, невероятное. В отличие от многих других, они навечно оставались в организме. Невероятным побочным эффектом такой системы безопасности было то, что ты никогда в жизни уже не мог ничем заболеть. Вот бы скорее всем раздать такие! Однако политика Согласия была удивительна. Они, конечно, могли помочь всем. И в целом предоставляли различные материальные блага по первой же просьбе, но в ограниченном объёме. В своё время дедушка, отказывающийся лечить суставы, объяснил ей это тем, что раса, получившая рыбу, а не удочку, приходит потом за второй и третьей рыбиной, тратя жизнь только на потребление. Конечно же, он имел в виду технологическое развитие. Сами посудите, кто будет строить завод, если можно даром получить продукт?
– Ну что ж, все пассажиры на борту, мы летим, – скомандовал Айзек, и беспилотный шаттл послушно выполнил его команду, взмыв в воздух и мгновенно набрав огромную скорость, ринулся на восток на высоте около двухсот-трёхсот метров. – Лететь нам около двадцати земных минут, прошу наслаждаться полётом.
* * *
За недолгий полёт она ближе познакомилась с фаианкой. Нило́й, как та разрешила сокращённо себя именовать, прилетела на Конкордию прямо из сектора расы Фа, занимавшей добрые процентов десять-пятнадцать всего Согласия. Она оказалась довольно милой и, несмотря на свой небольшой рост и вес, выглядела не девчушкой, а взрослой женщиной. И возраст её был довольно приличным, более ста тридцати земных лет. Старушкой она, само собой, не была. В общем, когда они долетели, Эби упросила дядю Айзека устроить небольшой обед в каком-нибудь кафе, куда, конечно же, следовало пригласить
