но тут прямо-таки конь не валялся.
Станки стояли, как были, в упаковке, никто и не думал их разбирать и устанавливать в линию. Ну, понятно, не всё же сразу, но все какие-то расслабленные, потерянные ходили. И даже начальник меня не встретил. А ведь это важнейший сектор производства!
Некоторое время я даже ходил с делегацией по полупустым залам, а сервы с рабочими-людьми шарахались от меня и прятались по закоулкам, как чумные.
— Где, чёрт возьми, ваш директор цеха? — в конце-концов возопил я.
— Бегу-бегу! — раздалось из дальнего конца зала, и вскоре прибежал запыхавшийся мужичок. — Нам говорили, что вы только через полчаса прибудете.
— Ах через полчаса…
Ну, в общем, пришлось занести корректирующей обратной связи. Отведя в сторонку после Аннушкина, уточнил, что за ерунда происходит с нехваткой кадров — вроде же как под первый этап запуска производства всё было выверено достаточным обарзом?
— А вы сейчас всё увидете, Александр Игнатич, и поймёте, — с важным видом пояснил Всеволод Вадимович.
— Сюрприз какой-то, что ли, придумали? Отлично. Прямо не терпится.
Мы приехали в самый дальний край нашего мегазавода. В аккурат между горным кряжем, строящимся лифтом и вторым акведуком.
Железнодорожные рельсы тут шли парно, с кучей ответвлений и переходящих стрелок, а затем уходили в просторный туннель прямо в скале. Явно чтобы везти что-нибудь тяжелое и громоздкое. А над ним — мощная турельная башня. Проехали внутрь, и тут мне действительно было чему обрадоваться.
Это был цех по сборке двигателей Гейзенберга. Да, пока только блочной сборки, потому что половина элементной базы завозились с Гиацинта. Да, это третье поколение, предпоследнее, и мощность только для кораблей первых трёх классов размерности. Но это, действительно, было сердце нашего мегазавода. И очень многое, как минимум — центрифуги уже производились здесь.
Без двигателей — не будет кораблей. А без кораблей — не будет нашей победы.
Передо мной выстраивались ряды рабочих — людей и сервов. Прямо-таки толпа. И торжественная ленточка какая-то нарисовалась, и большая голографическая красная кнопка.
— Вас ждали, — пояснил Всеволод Вадимович. — Ну, открываете производство?
— Открываю, — кивнул я.
И ленточку отрезал, и по красной кнопке врезал.
И конвейер, действительно поехал! Потом оглядел собравшихся, посчитал их через Внутренний Экран.
— Это чего у нас, пятьсот высококлассных рабочих? И все здесь? Замечательно. Ясно теперь, чего это у нас гражданский сектор простаивает. Всеволод Вадимович. Распределите, пожалуйста, кадры нормальным образом. Каждого десятого — на простаивающие производства. А то всё это замечательное и очень важное мероприятие превращается в показуху перед лицом начальства.
Далее — цеха по производству гравитаторов, металлической посуды, по производству батарей для бластеров… Какие-то открытые, какие-то — ещё даже отделку не завершившие. В общем, укатали меня в этот день совершенно.
Но задача была выполнена — давно собирался произвести инспекцию.
Наконец, вернулся в свой особняк, отужинал и только бросил свои кости на кровать с твёрдым желанием, как был, в парадном костюме, крепко усунуть…
Как тут же щёлкнуло.
Слово офицера.
Да, на самом деле, маринование пришлого адмирала стоило заканчивать. Хватит откладывать напотом, нужно поставить все точки над «i».
Собрался, подхватил Октавию и Макса для убедительности. И, растолкав локтями боевое и ополченское оцепление в трёхзвёздочной гостинице, готовое за мой статус адмирала глотку порвать, бесцеремонно вторгся в покои адмирала.
Он встретил меня в халате, с зубным роботом в зубах, в колпаке для сна. Отплевался, прополоскал рот и проворчал:
— Я думал, что вы уже не придёте, и что ваше слово не стоит и ломаного гроша.
— Зря так думали. Макс, оставь нас, пожалуйста, и посторожи вход. Октавия — тебе можно остаться.
Когда мы остались втроём, я присел в кресло, Октавия встала рядом, а Жибер уселся на кровать, скрестив руки на груди.
Ну, а я стал думать.
«Господин Рыцарь, не совершайте ошибок!» — на всякий случай написала мне во Внутренний Экран Октавия.
— И не подумаю, — огрызнулся я в ответ.
Вслух. И адмирал принял это на счёт счёт. И снова перешёл на риск.
— Чего⁈ Вы же обещали компромисс. Тут один может быть компромисс — передать мне доступы как можно скорее. Вы и так нарушили все возможные сроки!
Октавия сделала полшага вперёд. Я поймал её взгляд и покачал головой. Не надо. Не стоит.
— Чёрт возьми, вы меня фактически арестовали! Вы же понимаете, что это трибунал⁈ Уже на два, три, четыре трибунала вы себе натворили!
Я покачал головой.
— Вы заблуждаетесь, Жибер. И те, кто отдал вам приказ отправить вас сюда — заблуждаются. Даже откопали где-то реститутное право, надо же! Никогда не слышал о таких правилах, как изъятие личного флота и личной военной инфраструктуры. Скажите, вам доводилось бывать в Лунном Дворце?
— Доводилось! — Жибер нахохлился, будто на его халате сейчас висел с десяток медалей. — И Императора доводилось видеть! К чему вы клоните?
— Хорошо, хорошо. А сервов вот такой модели вам там доводилось видеть?
— Ха! — Жибер усмехнулся. — Ваша помощница, конечно, идеально выполненная подделка, я сразу удивился, но, конечно, ни в какое сравнение не идёт с…
Тут он вгляделся в Октавию. В слабо различимый серп на лбу, в черты лица, сверкнувшие синим зрачки. Его глаза на миг округлились, и он закончил фразу:
— С высшим сервом. Вы — высший серв? Так в этом случае — вам тем более грозит трибунал! Вам как-то удалось захватить и перепрошить мозги высшему серву!
— Ха. Ха-ха-ха! — слегка неестественно отозвалась смехом Октавия.
Наверное, я в третий или четвёртый раз слышу, что она смеётся. Каждый раз — дрожь пробирает.
Так и захотелось сказать, чтобы она больше так никогда не делала.
— Как это возможно? — несколько севшим голосом спросил Жибер. — Как… что вы скрываете?
— Очень многое, поверьте. Но наличие высшего серва в качестве собственной компаньонки — я никогда не скрывал. Потому что данную модель в такой глуши опознать могут считанные единицы и специалисты. Даже на Первопрестольной она не вызывала ни у кого вопросов.
Жибер сидел, некоторое время переваривая информацию. Но потом снова упёрся рогом:
— Нет! Либо это высококачественная подделка, либо вы — какой-то мошенник.
Я вздохнул и кивнул.
— Хорошо. В таком случае, мне придётся выкладывать новые козыри на стол. И с каждым моим козырем у вас будет становиться всё меньше свободы манёвра. Вы согласны продолжить беседу?
— Вы блефуете! Ну,
