подкрался подлый ассасин. Не уважаю тех, кто бьет в спину.
— У вас тут не олимпийские игры, — сказал я.
Резко, практически без замаха, Отец метнул правую гантелю, отправив ее в полет через весь зал. Я рефлекторно пригнулся, но неуправляемый снаряд летел не в меня, а метра на два левее.
Не долетев метра два до стены, гантеля вдруг резко затормозила, а потом осталась висеть в воздухе.
— Неплохое восприятие, — сказал Соломон Рейн, обретая видимость. Гантель он держал в вытянутой левой руке.
— Хорошая реакция, — одобрил Отец.
Несмотря на наше численное превосходство и довольно опасное вооружение, вождь орков чувствовал себя совершенно спокойно, и это мне не очень нравилось. Хотелось понять, на чем это спокойствие зиждется. На отряде гвардейцев, готовых ворваться в зал в любой момент? Или на уверенности, что его сил хватит на нас троих?
Кстати, я до последнего момента не был уверен, что нас трое. Мотивов Соломона я не знал, поэтому далеко не факт, что он будет драться на нашей стороне. Может, он вообще драться не собирается, он такой же мутный, как и все остальные здесь.
Соломон аккуратно положил снаряд на пол и извлек из инвентаря короткую штурмовую винтовку довольно футуристического вида. Надеюсь, он в курсе, что всякие бластеры-шмастеры в этом мире не работают.
— Ты, кажется, хотел поговорить, — сказал Отец. — Так говори.
— Предлагаю обмен, — сказал я. Пока мы шли сюда от места обитания шамана, я всю дорогу рылся в инвентаре, пытаясь найти подходящий предмет для торга, и теперь в моей левой руке материализовалась шкатулка, которую я прихватил при выходе из подземелья. Попытаться ее открыть я так и не удосужился. — Ты дашь нам коды доступа, а я подарю тебе жизнь твоего шамана и вот это.
— Шкатулка хаоса, — констатировал Отец. — Закрытая.
— Именно так, — подтвердил я, несмотря на то, что впервые услышал ее название. Век живи — век учись, и все равно потом какой-нибудь орк в подворотне тебя прирежет.
— Неравноценный обмен, — сказал Отец. — Содержимое таких шкатулок случайно. Там может быть как что-то очень ценное, так и полное барахло.
— А живой шаман тебе, типа, и не нужен?
— Он стар, — сказал Отец. — Возможно, его время пришло.
С таким отношением к соплеменникам он далеко не уедет, подумал я. Мог бы хотя бы вид сделать, что судьба старикана ему небезразлична.
— Возможно, — поддакнул ему шаман.
Я снова тюкнул его пистолетом. Чего они все так торопятся на тот свет?
— Вношу встречное предложение, — сказал Отец. — Я отдам вам эту реликвию в обмен на жизнь одного из вас. Любого.
— Неприемлемо, — сказал я.
— Вы нанесли нам оскорбление, которое можно смыть только кровью.
— Ничего, утретесь, — сказал Виталик.
Но Отец утираться не захотел.
В следующий миг произошло сразу несколько вещей.
Отец швырнул вторую гантелю. Виталик, чья реакция явно уступала рефлексам Соломона, увернуться не успел, железка попала ему в живот, и элитный зомби сложился пополам.
Но перед этим он успел выстрелить. Громыхнуло в замкнутом помещении изрядно, и в стене, рядом с которой совсем недавно стоял Отец, возникла дыра около метра в диаметре.
Самого Отца там, ясное дело, уже не было. Он метнулся к сложенному у трона оружию, и его рука уже почти сжалась на рукояти топора, когда выстрел из странной пушки Соломона отшвырнул его в сторону.
Двери в зал распахнулись от могучего пинка, и перед нашим взором предстало сразу четверо местных охранников.
Я вломил шаману рукояткой «дезерт игла» по голове, надеясь, что он потеряет сознание или хотя бы ориентацию в пространстве, а затем уделил внимание этим оборзевшим вахтерам.
Немного внимания и по паре пуль на брата.
Пистолет показал себя неплохо, но они были здоровые, прокачанные и носили какую-никакую броню, так что, хоть их атака и замедлилась, падать на пол и истекать кровью никто не спешил.
Большая и гнусная драка казалась неизбежной.
— Стойте! — заорал я во все горло, и они действительно остановились. Виталик, покряхтывая, поднялся с пола. Отец с некоторой долей любопытства посмотрел на меня, потирая окровавленный бок. (Полоска здоровья над его головой, которую я мог видеть, только сфокусировав на ней зрение, просела не так сильно, как я надеялся. Процентов на десять.) В целом, мне удалось привлечь всеобщее внимание, и только шаман, валяющийся у моих ног, остался к происходящему безучастным. — Ну зачем вот это все, а? У нас есть последний шанс разойтись краями, и никто не пострадает.
— Кто-нибудь обязательно пострадает, — спокойно пообещал Отец. — Я предлагал вам отдать одну жизнь, а теперь возьму все три.
— Удачи, сука, — сказал Виталик и передернул затвор дробовика.
Большая и гнусная драка стала неизбежной.
Глава 18
За некоторыми редкими исключениями, человек привыкает ко всему. И к хорошему, и к плохому, но сейчас, конечно, речь идет исключительно о плохом.
Онколог со стажем не придет в ужас от вида злокачественной опухоли на снимке очередного пациента, воспитательница в детском саду только вздохнет и разведет руками от новой выходки своего буйного подопечного, а чтобы произвести впечатление на отслужившего хотя бы десяток лет участкового, как минимум, нужно устроить резню бензопилой в техасском стиле.
То же самое и с насилием.
Если ты на протяжении какого-то периода времени постоянно проламываешь людям головы боевым топором, рано или поздно процесс утрачивает для тебя свою остроту и превращается в обычную рутину.
А вот к чему я пока так и не смог привыкнуть, так это к чертовым игровым условностям.
В нашей прошлой реальности после учиненной нами порции насилия на полу обязательно валялось бы несколько трупов, и еще несколько жизней зависели бы исключительно от скорости появления на месте полевого хирурга, а тут все живы, хотя кое-кто возмущенно кряхтит.
Скажем, у Виталика после попадания этой хреновины должны были быть переломаны ребра и повреждены внутренние органы, а он спокойно стоит, и даже почти не морщится. Шаман должен был бы валяться на полу с проломленным черепом и в луже крови, а он просто лежит и даже дышит довольно ровно. А уж Отец после попадания в него из высокотехнологичной винтовки Соломона, вообще на части должно было разорвать.
Но не сложилось, не срослось.
За время нашего короткого обмена репликами с Отцом, количество орков в зале едва ли не удвоилось, видимо, гвардейцы успели позвать на помощь, или тревожную кнопку кто-то нажал. Еще немного, и сюда сбежится все племя, а где ж мы их всех хоронить-то будем?
Соломон в мгновение ока сменил свою навороченную штурмовую винтовку на что-то еще
