не обращали на мелочь, вроде нас, никакого внимания.
Отец и Соломон — кстати, если он выживет, надо будет у него спросить, чего он вообще тут забыл — сплелись в единый клубок, из которого доносились только звуки ударов, учащенное дыхание Соломона и хриплое рычание Отца.
А затем они из этого единого клубка расплелись.
Соломон остался лежать на полу, а Отец полоска здоровья которого превратилась в красную, едва различимую ниточку, тяжело поднялся на ноги.
Ну, с его стороны это было уже полное хамство, и я, с воинственным кличем «За ВДВ!» вылетел из-за спин его гвардейцев и впечатал ему в живот усиленным абилкой пинком.
Он не сложился пополам, но хотя бы слегка отшатнулся, и это было уже хорошо. По инерции, я прилетел прямо в него, двинул ему головой в подбородок (выше тупо не достал), а мои руки сомкнулись на его ожерелье.
Надеясь, что всю эту хрень он все-таки не на стальной трос наматывал, я рванул ожерелья на себя изо всех сил.
Рывок получился вполне так ничего, Отец аж головой непроизвольно дернул. Ожерелье осталось у меня в руках, и в этот же миг — скорее всего, то таки было совпадение, но очень удачное — сияние вокруг его тела, наконец, погасло и он без сил рухнул на одно колено.
При этом он все еще был жив.
Топор сам лег мне в руку.
Наверное, я мог бы его добить. Кто знает, что бы тогда случилось. Может, как в самом презираемом Виталиком сценарии, серые орки даже признали бы меня своим вождем, но становиться новым Отцом мне не хотелось. Мне слегка за тридцать, на кой черт мне столько детей?
Я положил топор ему на плечо, прижал острие к шее и попытался разыграть карту заложника еще раз. Раньше не сработало, но теперь у меня и заложник, вроде как, куда более ценный.
Отец что-то мычал себе под нос и, видимо, уже мало что соображал. Абилка, видать, и на интеллект тоже действует, а может просто сознание потерять готовился.
— Охолоните, — сказал я. — Или он умрет.
— Значит, он слаб и его время пришло, — сообщил мне кто-то из орков. Парламентеры из них, надо признать, так себе. — К тому же, для орка нет большей чести, чем умереть в бою, а это был славный бой.
Как дети, право слово.
Где-то после десяти лет к нормальному человеку приходит убеждение, что самое славное в бою — это в нем выжить. И по возможности победить. Потому что даже если ты проиграешь, но выживешь, у тебя останется второй шанс.
А если ты славно сложишь голову, то второго шанса у тебя явно не будет. Конечно, обстоятельства бывают разными, и это правило работает не всегда, но сейчас явно был не тот случай.
Я огляделся по сторонам. Виталик пробирался ко мне вдоль стеночки. Соломон дернул копытом, но я не уверен, что это был сознательный жест..
Орков в боеспособном состоянии оставалось штук пятнадцать, и, вне всякого сомнения, они бы могли нам вломить.
А может, мы бы еще и отмахались.
— А может, уже хватит крови на сегодня? — попробовал я призвать рассудку. — Ну, типа, боевая ничья?
И тут помощь пришла, откуда не ждали.
— Может быть, ты и прав, человек, — возвестил шаман старческим голосом. Очухался, таки. Вот и хорошо, не хотелось бы на себя килл пенсионера вешать. — Вы двое можете уйти.
Как раз в этот момент Виталик встал у меня за плечом.
Среди орков послышался недовольный ропот, но открыто противостоять шаману никто не решился.
— Ты хотел сказать, мы трое, — поправил я старикана.
— Двое, — сказал он. — Тело останется.
— Тело не останется, — сказал я. Не знаю, что задумал Соломон и какие цели он преследовал на самом деле, но в этом бою он дрался на нашей стороне, и вот так запросто его бросать я не собирался. — Тело мы заберем с собой.
Либо расспросим, либо полутаем. И то и то хлеб.
— Это плохая сделка, человек, — сказал шаман.
— Ты думаешь, если полить ее еще десятком литров крови, она от этого намного лучше станет? — спросил я.
— Не станет, — согласился шаман после недолгого раздумья. — Ладно, уходите.
Хоть один здравомыслящий нашелся в этой толпе героев…
Я сунулся было в инвентарь, где меня ждал свиток портала, выданный Элрондом, и тут же меня взяли сомнения.
Вторая директива и вот это вот все.
Допустим, он нам наврал, или, скажем так, многое недоговорил. Он ведь тип ушлый. Допустим, у него уже есть и космический корабль и координаты ему тоже известны, и только кодов доступа для полного счастья и не хватает.
И тогда зачем ему мы?
Причем, он нас предупредил, что портал приведет не к нему в таверну, а к какой-то другой его аватаре, и кто его знает, что там за человек. Вдруг тот самый паладин Ричард, которого шаман завалить просил.
Я не думаю, что мы и с Элрондом-то могли бы справиться в случае чего, я ж видел, как он стреляет, а паладин вообще был темной лошадкой. Вот если бы Соломон был в сознании…
Но нет, все так же лежит и ножкой дергает.
— Бери тело, — сказал я Виталику. — Мы пойдем ногами.
— А ты не думаешь, что искушение для этих ребят окажется слишком уж, сука, искушающим? — тихо поинтересовался Виталик, склоняясь над поверженным хайлевелом.
— А какие варианты? Тело вообще живо?
— Вроде да.
— А если ему зелья куда-нибудь влить?
— Вряд ли поможет, — сказал Виталик. — На нем, сука, целый букет дебафов, начиная от «оглушения» и заканчивая «внутренними повреждениям». И ноги переломаны, к хренам.
— А как он тогда ими дергает?
— Это, сука, загадка.
А может, это и не он. Может, это экзоскелет коротит.
Неизящно выругавшись, Виталик взвалил Соломона на плечо, а я опять задумался.
Допустим, из зала-то они нас выпустят, а дальше что? Дальше — целый город, который они контролируют, и нам надо будет как-то из него выбираться.
Но это уже после того, как мы из здания выйдем.
Тащить с собой заложника-тоже не вариант. Виталик уже занят, а я свой карманный автопогрузчик дома забыл, а без него мне этой туши точно не утащить.
Вот выйдем мы отсюда, а дальше что? Орки передумают, Отец в себя придет, и мало ли, какая дурь ему на этот раз в голову прилетит. Такие парни очень не любят проигрывать.
А кто ж любит.
И тут я вспомнил, что у меня еще есть портальные свитки, те, которые мы унаследовали от покойного
